Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина

Машина срывается с места. Разметая июньскую пыль и нарушая все мыслимые правила дорожного движения, мчится в Махачкалу. Иман выпускает из рук руль, запускает пальцы в короткие черные волосы. Ему хочется вырвать их с корнем. Все, о чем он думал последние полгода — это как придет к Еве на кладбище. Ему не сказали, что тела нет! Не говорили, чтобы он не сходил с ума в четырех стенах. Родня решила за него, как ему провести полгода, утаила от него правду о Еве и ее ребенке. Для него это катастрофа.

…Утром назначен прием у нотариуса. Мать готовит для Имана новый костюм из легкой льняной ткани. Невзирая на жару, заставляет сына его надеть.

Иман выполняет ее просьбу, но его совершенно не трогает этот день. Подумать только — он добился Еву! Получил ответное чувство в ее глазах, и так быстро потерял…

Отец и дядя Рустам едут вместе с ним. По дороге забирают мать Евы, Роксану. С той все оговорено заранее. Она не претендует на бизнес, оставленный дочери. За небольшой откуп согласна подписать отказ.

Вот и нотариальная контора. Шумно работает старая сплит-система, плохо охлаждая помещение.

Нотариус оглашает завещание. Отчим оставил всю сеть заправок своей падчерице Еве. Согласно правилам наследования, Имана объявляют владельцем заправок. В небольшом кабинете, где происходит передача имущества законному наследнику, открывают бутылку хорошего дагестанского коньяка. Нет, здесь не принято употреблять спиртное, но дядя Рустам успел нахвататься в Москве плохих привычек и уверенно стягивает в них своих родственников.

Иман отказывается от коньяка. Он подходит к матери Евы.

Пытается выяснить, как так вышло, что ей не выдали тело.

Та плачет, пожимает плечами. Далгата и его подельников хоронили с особыми почестями, а про Еву забыли.

— Как, забыли?! — заводится Иман.

— Ты опять за свое? — хмурится отец. Дядя Рустам, принявший на грудь за троих, лишь морщится.

Но Босова не остановить. Благо в поселке полицейский участок расположен совсем рядом с нотариальной конторой. Сбивая все на своем пути, Иман устремляется туда.

В участке тихо. Лишь пара человек задержана на рынке за кражу мяса. Тагир Курманов со своим помощником составляют протокол.

Иман не слышит дежурного полицейского на входе. Он врывается в кабинет к Курманову без предварительного стука.

— Иман Ибрагимович? — слегка бледнеет тот. — Что, вас можно поздравить с вступлением в наследство?

Босов отталкивает напирающую сзади родню, толкает в грудь дежурного полицейского. Хватает Тагира Курманова за грудки.

— Моя жена.… где она?! Где тело?! — выдыхает ему в лицо с такой яростью, что тот едва дышит.

— Руки уберите! А то, я смотрю, вам у нас гостить понравилось? Хотите вернуться в камеру?! — приходит в себя следователь. — Остыньте! Я не похоронное бюро! Мне неизвестно, где тело вашей жены. Спросите в морге. В больнице города Махачкала, в конце концов! Я не занимаюсь похоронами. Я следователь.

Иман выпускает его форменную рубашку. Отступает назад.

Он вдруг понимает, что окружающие смотрят на него, как на безумца.

— Тело моей жены не могло пропасть! — с досадой произносит он. — Если Далгата похоронили, значит, было что хоронить.

Тагир Курманов лишь отводит взгляд.

— Есть вещи, которые мне неподвластны, — вздыхает он. — А сейчас, товарищ Босов, прошу вас покинуть мой кабинет. Иначе мне придется вас арестовать за нападение на сотрудника полиции.

— Да пошел ты! — зло рычит Иман. Расталкивает родню и быстро выходит на разгоряченный летним солнцем переулок.

Дядя Рустам его догоняет. Кладет свою руку ему на плечо.

— Знаешь, дорогой племянник, а поехали со мной в Москву? Квартира у меня большая, погостишь, осмотришься. Вдруг понравится?

Иман растерянно смотрит на родственника. Скользит взглядом по узким, выложенным камнем улочкам. Вспоминает, что у его Евы были глаза точно такого же цвета, как Каспий, и понимает — здесь он больше не сможет жить. Видеть ее глаза каждый раз в этом бескрайнем водном просторе — что может быть хуже? Ему не хочется в Москву. Его тянет поехать в Дербент. Воплотить в реальность свой сон — войти в воду и больше не вернуться.

Но дядя Рустам настойчив. Он со всем присущим дагестанцам красноречием и жестикуляцией рассказывает о красивой жизни в столице.

Вскоре к дяде присоединяется отец. Они вдвоем принимаются его уговаривать.

Босов начинает раздражаться. Кажется, у него сейчас взорвется голова от июньской духоты и громких слов. И вдруг его осеняет. Что, если Багров забрал не только ребенка, но и тело его Евы, чтобы похоронить рядом с Русланом Багровым? Рядом с подонком, который проиграл ее честь в споре, и которого хоронили, как героя?

В глазах темнеет от ярости. Надо ехать в военную часть, чтобы выяснить, где похоронили Руслана Багрова. За определенную сумму там быстро дадут нужную информацию. И если рядом с предателем обнаружится могила Евы, то полковник Багров пожалеет о своей дерзости. Жену Имана Босова должны были похоронить здесь, на родине. Даже после смерти она остается его женой.

— Хорошо, едем в твою Москву, дядя, — цедит холодно он, а сам сжимает папку с документами так сильно, что слышится хруст.

Глава 49. Ева

Июнь в Москве выдался прохладным. Ещё и дожди зарядили. Всю неделю льет, как из ведра. Хорошо, что сегодня с Русланчиком осталась бабушка. Малыш только пошел в садик и тут же подхватил простуду. Немудрено — на улице зябко.

А вот мне прохлада ни по чем. Я закончила курсы повышения квалификации и уже успела отработать два месяца в ресторане кавказской кухни. На работу меня устроила Серафима — ресторан принадлежит ее знакомым, а те очень нуждались в поваре, который знает дагестанскую кухню. Моей радости не было предела, когда она предложила мне пойти на собеседование. Деньги, что остались у меня от выручки в ломбарде Дербента таяли так стремительно, что я не успевала их считать. Остаток я вложила в свое образование, и вот результат — я исполнила свою мечту. Работаю помощником повара, и судя по реакции на мои умения, до повышения рукой подать. Ещё пара месяцев — и место шеф-повара будет у меня в кармане.

Баснословных денег в ресторане не платят, но мне хватает. В общем, все у меня хорошо. Вернее, почти все. В семье одно яблоко раздора — Ире через неделю рожать, и кажется, она решила сжить меня со света.

Травля переходит все границы, а самое обидное, что мать Багрова встает на сторону Ирины. Не по нраву ей моя персона, хотя в Русике она души не чает. А Багров… Полковник