Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

очередное убийство. Однако то, что подсудимый избавлялся от тел, возможно, помогало Ли Чинсук легче принимать решение о совершении последующих убийств. Согласно Уголовному кодексу пособничество – это понятие, которое включает в себя не только физическую, но и моральную помощь. Подсудимый и сам признает, что, оказав не раз помощь в сокрытии тел, мог облегчить Ли Чинсук принятие решения о совершении последующих преступлений. Иными словами, подсудимый, пусть и не отдавая себе в том полный отчет, выступил в качестве пособника. Подсудимый признается невиновным в убийствах. Однако поскольку ему также предъявлено обвинение в соучастии, даже сохраняя за собой право на защиту, подсудимый признается виновным в пособничестве. Вследствие этого, поскольку подсудимый признает предъявленные ему обвинения в части сокрытия тел, по настоящему пункту обвинительного заключения он также признается виновным.

Мера наказания. Беря во внимание свидетельские показания дочери подсудимого, а также результаты психологической экспертизы, суд считает возможным учесть обстоятельства, приведшие к совершению обвиняемым преступления. Поскольку обвиняемый ранее не был судим, признает все предъявленные ему согласно заключению обвинения и раскаивается в своих действиях, суд постановил следующее.

Осужденная Ли Чинсук приговаривается к смертной казни.

Осужденный Со Тувон приговаривается к трем годам лишения свободы. Однако приведение исполнения приговора по делу осужденного Со Тувона приостанавливается на пять лет с даты вынесения настоящего приговора.

– Nice![174] – чуть не вскрикнул адвокат Чо, но, едва сдерживая смех, успел выйти из зала.

Глядя на результаты суда, можно было подумать, что адвокат Ким Хэсан потерпел полное поражение, в действительности же он, без сомнения, одержал полную победу.

«Хе-хе-хе… СМИ, конечно, понапишут какие-нибудь бестолковые статейки».

Настроение адвоката Чо было преотличным, будто это его сегодня освободили. Именно он сидел весь процесс как на иголках, даже с учетом его послужного списка, в котором числилось бесчисленное множество оправдательных приговоров для наследников богатых семей: чеболей[175] второго и третьего поколений. И пусть его подзащитного не оправдали, душа парила. Благодаря этому делу его ценник, и без того уже взлетевший до небес, теперь превратился в картбланш.

В следующий момент к Чо Минчжэ приблизился Инук с парой полицейских:

– Господин Чо Минчжэ, верно?

– Да? Что такое?

– Вы арестованы за нарушение Специального закона о наказании за преступления, связанные с насилием сексуального характера (незаконная съемка на камеру и другие устройства). У вас есть право нанять адвоката, защищать себя, а также…

– А? Э… Эй! Минуту…

– Пройдемте с нами. Поговорим по дороге.

Только тогда до адвоката Чо дошло, что Чону передал полиции записи из видеорегистратора, но было слишком поздно: происходящее вспять не повернуть. Полицейские собирались схватить его с двух сторон, но Чо раздраженно выдернул свои руки.

– На черта мнешь мне одежду? Знаешь, сколько она стоит?! Да тебе даже всей зарплаты за год не хватит, чтобы купить такую. Я сам пойду, сам.

Чону покидал здание суда мелкими шагами, никак не соответствующими его комплекции.

Непонятно, было ли то, что он извергал из себя, вздохом облегчения или печальным вздохом. Он ушел только после того, как досмотрел до конца суд над Ли Чинсук и Со Тувоном и увидел арест адвоката Чо полицией. С самого начала он не надеялся почувствовать хоть какое-то облегчение и уж тем более бодрость. Но он и не предполагал, что будет чувствовать себя так ничтожно и пусто. «Каждый получил по заслугам. Кроме меня. Что уже упущено, не возвращается. Ни люди, ни время».

Он подумывал заехать к теще и забрать Суа перед тем, как направиться домой, но передумал и развернулся в другую сторону. И какое-то время бесцельно брел по дороге. Перейдя несколько мостов, он забрался так далеко, что понятия не имел, где оказался. По мере того как окружающий пейзаж становился все более незнакомым, у него на душе становилось до удивительного все спокойнее.

Признание того, что он сбился с пути, далось ему с трудом. Чону шагал до тех пор, пока ноги окончательно не перестали держать; тогда он развернулся и пошел той же дорогой обратно домой.

Когда Чону вернулся в квартиру, в темноте гостиной завывал холодный ветер. «Я оставил перед уходом открытым окно?»

В доме царила до боли непривычная атмосфера. Отчего-то по телу пробежал мороз, заставляя кожу покрыться мурашками. Он медленно шагнул вперед, оглядываясь по сторонам.

Попадем в страну мечты мы, если будем вместе петь.

Сверкает мир столь ярко, лишь потому что вместе мы.

И даже злобная ведьма нам не страшна, коль вместе мы.

Песня из любимого мультфильма Суа царапала слух, будто запись на заезженной кассете.

«Слуховые галлюцинации?»

И тут в голове он увидел, как женские пальцы с опаской вводят код на входной двери. Это были воспоминания Ли Чинсук.

«Как и ожидалось, Ли Чинсук знала пароль от дверного замка. Наверняка запомнила его в один из своих прошлых визитов».

Чону пошевелил языком в пересохшем рту. Он наконец лицом к лицу столкнется с правдой о том дне?

Когда Ли Чинсук приоткрыла дверь гостиной, расположенную прямо за комодом для обуви, первым, что она услышала, стала та самая заглавная песня из мультфильма. Следом из глубины квартиры донесся некий мужской голос. Прислушавшись, она поняла, что голос принадлежал Чону.

Чинсук выглядела весьма удивленной, обнаружив присутствие в доме мужчины, чей голос раздавался в глубине квартиры. Она определенно не рассчитывала на то, что Чону окажется дома. Ведь его вечно не бывало.

Это читалось в ее движениях: Чинсук замялась, решая, стоит ли ей ненадолго покинуть квартиру или нет. В спальне между Чону и Чису происходил какой-то разговор на повышенных тонах. Ли Чинсук явно подслушивала их, скрываясь около входа в квартиру, но сознание Чону продолжало рисовать события, разворачивавшиеся в спальне. Память Ли Чинсук пробудила и забытые им самим картины прошлого. Их воспоминания сплетались между собой, ситуация виделась более объемно, хотя его это и приводило в замешательство.

– Раз ты все знаешь, нам больше