Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Он не хотел ни говорить, ни думать. На душе было так же пусто, как в этой кофейне, – только темнота и несколько абсолютно безжизненных предметов.

Бариста уволилась, оставив простое заявление об уходе, и даже не забрала зарплату за месяц. Возможно, она действительно обнаружила голову врача. Но теперь это уже неважно – от головы он избавился.

Единственное, о чем он жалел, – что у него больше не было игрушки, на которую он мог бы выплеснуть свой гнев.

Но нужно ли ему это?

Все было ложью. Так называемая любовь была лишь его иллюзией, а он – просто пешкой, которую использовали, даже когда «Огни города» стал духом – защитником горожан!

Он не питал к ней ненависти; у него даже не было желания искать ее, не говоря уже о том, чтобы задавать такой нелепый вопрос: «Ты когда-нибудь любила меня?» Он потерял ее, но приобрел имя, привлекающее всеобщее внимание, – «Огни города». Такое звучное имя – пылающее, яростное, с мощной аурой и неоспоримым чувством справедливости…

Раз она не была в коме, то наверняка слышала про «Огни города».

Если однажды они снова встретятся, он спокойно посмотрит ей в глаза и поблагодарит за ту важную роль, которую она сыграла в его жизни. Он был обязан ей всем, но не жалел об этом. Она пробудила в нем сильную сторону и показала, что он может не просто обосноваться в этом городе, но и изменить его.

Может, она будет разочарована. Потому что знает наверняка, что он уже вышел далеко за рамки того человека, которого она пыталась из него сделать…

В дверь постучали. Он испугался и тут же вынырнул из фантазий, которым предавался.

Кто это? Тот полицейский?

Впервые он испытал раскаяние за убийство. Она не была в вегетативном состоянии, и возможно, то падение было умышленным. И заманить его на убийство невинной девушки тоже было частью ее плана.

Не теряя времени на раздумья, он взял со стола медный подсвечник, спрятал его за спину и, подойдя к двери, открыл рольставни.

За толстой стеклянной дверью стоял похожий на студента парень, сжимая в руках несколько книг и с любопытством рассматривая помещение позади него.

– Работаете сегодня?

Он слегка замешкался и вдруг улыбнулся:

– Работаю.

Почему бы и нет? Жизнь продолжается, и луч света должен освещать этот город.

Он открыл дверь и впустил гостя. Затем быстро поднялся наверх, умылся, аккуратно оделся и подал посетителю первую за день чашку кофе. Приветливо улыбнувшись, посмотрел на пыльный столик в северо-восточном углу, взял с него табличку «Бронь» и бросил на барную стойку.

Зал постепенно заполнялся посетителями, в основном студентами, которые пришли готовиться к выпускным экзаменам. Они то и дело подходили к полкам в поисках справочной литературы. Аромат кофе и десертов распространился по помещению, сопровождаясь шорохом перелистываемых страниц и шепотом нескольких влюбленных пар; все это создавало спокойную и приятную атмосферу.

Он сидел за барной стойкой и смотрел на столик в северо-восточном углу, где лысеющий мужчина средних лет размышлял над толстой книгой по психологии. Затем с улыбкой повернулся к компьютеру и начал внимательно просматривать сайт.

Кого же «Огни города» выжжет следующим?

* * *

Экспертиза по телу Ляо Яфань завершилась, и другие причины смерти были исключены. Девушку кремировали на пятый день после убийства. Тай Вэй хотел помочь организовать похороны, и члены Департамента общественной безопасности, Городского департамента и следственной группы поддержали его. Однако Фан Му отреагировал крайне холодно. Ляо Яфань уже мертва, так каким же образом она сможет ощутить горе и тоску живых?

Фан Му просто хотел получить ее прах. Но против этого яростно выступила сестра Чжао. В день кремации она чуть не упала в обморок от слез. А как только принесли урну, крепко обняла ее, не позволяя никому прикасаться к ней.

– Уходи! Я больше не хочу тебя видеть, – свирепо и решительно заявила сестра Чжао, гладя на умоляющее лицо Фан Му. – Яфань не имеет к тебе никакого отношения, она мой ребенок и всегда будет моей!

«Ты никогда не любил ее, так позволь ей быть с тем, кто ее любит».

Любил или же никогда не любил – вопрос, который преследовал Фан Му вот уже несколько дней. Он пытался отыскать в памяти хоть какой-то фрагмент, способный облегчить его угрызения совести, но все было тщетно.

Он не позволил Ляо Яфань испытать даже толику любви, а последний диалог между ними закончился упреками с его стороны. Ляо Яфань до самой смерти так и не смогла получить от него ни любви, ни доверия.

Эти терзания удерживали Фан Му в состоянии транса. Он выглядел как ходячий труп, влачащий жалкое существование в маленькой двухкомнатной квартире и не покидающий ее. Каждый день, помимо погружения в воспоминания, он спал. И почти ничего не ел. Всякий раз, когда просыпался, ему несколько минут казалось, что Ляо Яфань все еще здесь – готовит завтрак на кухне или прихорашивается в спальне. Вплоть до того, что когда он, еще сонный, шел в ванную, то по привычке стучал в дверь, ожидая нетерпеливого: «Занято! Подожди!» Однако ответом служила лишь тишина, пока он не замирал в дверях с опущенными руками, немного придя в себя.

Возможно, каждое погружение в сон – это круговорот жизни и смерти. Открыли глаза – все вокруг словно только что родилось. Затем живые медленно перебирают осколки воспоминаний и скрепя сердце складывают их воедино. Глубоко вдыхают и притворяются сильными перед лицом внезапно наступившего мрачного сегодня.

* * *

Бянь Пин отправил Фан Му в длительный отпуск и каждый день звонил, справляясь о его состоянии, но, что бы он ни спрашивал, профайлер всегда отвечал только «угу» и «а». Но даже такие простые ответы несколько успокаивали Бянь Пина. Он хорошо знал этого парня, и пока тот не пытался кого-то убить или не был убит сам, все складывалось удачно.

Беспокоился не только Бянь Пин, но и Тай Вэй. Заходить к Фан Му после работы стало для него почти ежедневной обязанностью. Хотя каждый раз, когда он видел друга, тот выглядел одинаково – сидел на диване-кровати и смотрел в пустоту или медленно вышагивал по комнате с почти догоревшей сигаретой в руке. Однако Тай Вэй все равно считал свои визиты необходимыми: если б он не приносил еду и не следил, чтобы тот поел, то Фан Му умер бы от