Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Кухня безупречно чиста, словно никакой подруги в гостях и не было. Но Эрика говорила, что была. Сердце сжимает тревога. Ничего не понимаю. Бегу по коридору к гаражу и открываю дверь. Машина Эрики здесь. Я вынимаю телефон и набираю ее номер.

Слышу рингтон мобильника где‑то в доме, бросаюсь назад в холл и прислушиваюсь. Но в трубке тишина, потом включается автоответчик. Куда же она подевалась?

– Эрика, ты меня пугаешь. Ты здорово спряталась, но пора выходить. У меня был очень тяжелый день. – Я снова набираю ее номер и, услышав рингтон, направляюсь в запасную гостиную, которой мы практически не пользуемся. Не знаю, почему она уснула там, но с облегчением спешу туда.

Первое, что я вижу, – открытый рот Эрики и вытянутая рука под разбитым кофейным столиком. Сознание тщетно пытается осмыслить увиденное. Я бросаюсь к Эрике, переворачиваю ее. Лицо – кровавое месиво, руки как плети.

– Эрика, очнись! – Я тормошу ее и набираю службу спасения.

– Что у вас случилось? – спрашивает оператор.

– Я только что приехал домой. Моя девушка избита и, кажется, не дышит.

– Принято, высылаю бригаду скорой помощи на Блэк-Дав-лейн, три семь восемь восемь, верно? – отвечает оператор. – А вы начинайте искусственное дыхание. Знаете как?

– Да, – говорю я и бросаю телефон. Вытаскиваю Эрику из-под стола и делаю закрытый массаж сердца, считая вслух: – Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. – Потом вдуваю воздух ей в рот, зажимая окровавленный сломанный нос, и снова считаю: – Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.

И продолжаю попытки спасти Эрику, пока не прибывает скорая помощь, которая приступает к реанимации и через некоторое время увозит пострадавшую.

– Подождите, я поеду с вами! – кричу я, выскакивая за парамедиками на улицу.

– Сэр, можете поехать следом. Мы везем ее в Ирвайн, в медцентр Калифорнийского университета. Медлить нельзя, она едва дышит, – бросает врач, вдвигая носилки в машину, и улетает в ночь.

Прежде чем я успеваю найти ключи от машины, в открытую дверь входит детектив Доннелли.

– Что случилось, Джек?

Хватая ключи со столика в прихожей, я обращаю внимание на свое отражение в зеркале. Я весь покрыт кровью Эрики.

– Не знаю. Я только что вернулся. Вам это известно. Вы были со мной весь день и весь вечер. Мне нужно ехать в больницу. А вы выясняйте, кто сотворил такое с моей девушкой.

Я пытаюсь пройти мимо него, но он останавливает меня, вытянув руку.

– Вы покинули клуб как минимум двадцать минут назад. Вы поссорились с подругой, Джек? Понимаю, денек выдался еще тот. Выместили злобу на ней? – Глаза у Доннелли темные, угрожающие. Руку он держит за спиной. Намеревается выстрелить в меня, что ли?

Он все понял превратно, но у меня нет времени на объяснения.

– Мне нужно быть с Эрикой. Дайте пройти! – Я бегу к машине. – Найдите того, кто это сделал.

– О, не сомневайтесь, Джек, непременно найду! – кричит Доннелли мне вслед.

Часть третья

С горы

Две недели спустя

Теперь

Глава 63

Джилл

На похоронах толпа народу, как всегда, когда прощаются с таким молодым, здоровым и деятельным человеком, как Эрика. И добрым, конечно. Да, Эрика была пусть и простодушной, но очень доброй. Рядом со мной рыдающая Мишель держит Брэда за руку. Господи боже мой, Мишель даже не была знакома с Эрикой.

Ну и я, конечно, тоже тут. За то короткое время, пока Джоани и Эрика дружили, играли в пиклбол, гуляли по берегу и вместе ужинали, никто не запомнил их вместе, хотя бедняга Джек ляпнул полиции, что они были лучшими подругами.

Полицейские упомянули об этом, когда приходили ко мне домой. Я согласилась встретиться с ними и рассказать о перипетиях прежней жизни Джека при условии, что они не станут ни к чему прикасаться. Они обещали быть осторожными. Уверяли, что беседа проводится с целью установления фактов, они собирают информацию и хотят побольше узнать о Джеке Тингли от человека, который изучил его лучше всех. Когда детектив – кажется, его фамилия Доннелли – увидел мой дневник, лежащий на тумбочке, он очень заинтересовался им и изъявил желание его прочесть. Я ему отказала. Это моя собственность, а большинство записей сделаны во время нашего брака с Джеком.

У меня такое чувство, будто следователь намеревается получить ордер, чтобы заставить меня поделиться записями. Пойду я на это или нет, зависит от Джека.

– Как Джек это перенесет? – шепчет мне Мишель.

– Я поддержу его, как обычно, – отвечаю я ей, заправляя локон за ухо. Новая прическа, на мой взгляд, выглядит свежо и сексуально. Еще бы: парикмахер в Лос-Анджелесе содрал с меня за короткую стрижку и свежую окраску в блонд кругленькую сумму.

Я смотрю вперед, где сидит Джек рядом с заплаканными родителями Эрики. Они прилетели откуда‑то со Среднего Запада и кажутся совершенно убитыми горем. Джек ведет себя так, словно распоряжается на похоронах, но это смотрится нелепо, поскольку многие из присутствующих здесь полагают, что он сам убил любовницу.

Прежде чем с видом серийного убийцы мчаться в больницу и метаться там в поисках Эрики, ему следовало бы умыться и переодеться. Масса людей сфотографировали его в ту ночь и сняли на видео, так что его изображения завирусились: глаза ошалелые, весь в крови, носится как маньяк, зовет Эрику.

Все равно он опоздал. Она умерла в карете скорой помощи по пути в больницу.

– Учитывая обстоятельства, мило с вашей стороны, что вы пришли, – говорит детектив Доннелли, пожимая мне руку. – Не всякая жена станет посещать похороны любовницы мужа.

– Что вы, бедному Джеку нужна поддержка, даже если он ее и не заслуживает, – объясняю я.

– Как вы добры. Муж знакомил вас с Эрикой Макканн?

– Нет, конечно нет.

– А вы знали, что ее дом сгорел дотла всего несколько месяцев назад?

– Нет, мне об этом ничего не известно.

– Пожар был признан несчастным случаем, вроде бы кто‑то развел костер на берегу во время восхода, чтобы согреться, но теперь я в этом не уверен, – говорит Доннелли. – Мы с вами еще увидимся.

Он раскланивается и направляется к закрытому белому гробу Эрики. Интересно, на черта он задает мне все эти вопросы. Эрика вообще‑то была любовницей Джека, а не моей.

Я оглядываю ряды стульев, заполненные скорбящими в черных одеяниях. Вижу, как моя драгоценная дочь Мэгги устремляется по проходу прямо в объятия к отцу. Я все еще не могу простить ей, что она помогала Джеку съехать, пока мы