Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Живо приблизившись к машине Эрики, я вытираю ручку пассажирской дверцы и поверхности внутри салона, которых могла касаться, хотя предусмотрительно была в перчатках. Оглядываю улицу в обе стороны. Никого и ничего, как обычно. Забираю из кустов салатную миску, пробегаю несколько небольших кварталов и уношу из поселка ноги. Свобода. Джоани Аллен никогда здесь не была, да ее и в природе не существует. Эрика оказалась такой доверчивой, так стремилась завести подругу. И она бы мне понравилась, если бы не ее опасная привычка спать с моим мужем. Джоани пришлось вмешаться и навести порядок. И она проделала блестящую работу.

Добегаю до своей машины, стоящей там, где я ее оставила, стягиваю мучительно тугую резинку с волос и встряхиваю головой. Я снова блондинка, прикольно. Сдергиваю давящие виниры и улыбаюсь с облегчением. Вынимаю из глаз контактные линзы и косметической салфеткой стираю с губы родинку. До дома я добираюсь менее чем за полчаса.

За весь вечер я не встретила ни единого человека – кроме Эрики, конечно. Эти коттеджные поселки надежны, как крепость. Интересно, Джек уже вернулся домой? Наверняка спешит увидеться со своей подружкой, поскольку допоздна торчал в клубе, битый час объясняя, что нет ни малейшей связи между его вступлением в должность главного управляющего и воровской шайкой.

А я тем временем уже дома и могу отмыться после приключений этого вечера. Все, что было на мне, включая дизайнерский плащ Эрики, отправится в мусорный пакет и затем в мешок, где я припрятала остатки дурмана, выращенного на моей башне. Завтра я отвезу мешок на удаленный склад, а позже на неделе избавлюсь от улик, выбросив их на свою любимую мусорную свалку. Семена мне вряд ли еще понадобятся, но на всякий случай я сохраню их здесь, в доме. Вы знали, что дурман – одно из самых ядовитых растений, обнаруженных в Северной Америке? А встречается он повсюду: на дорогах, в задних дворах. Это же сорняк, он распространяется повсеместно. Вы наверняка не раз проходили мимо него.

Оказалось, что он приживается даже на гидропонных башнях. Белые цветочки с раструбом красивы и ядовиты. Содержащиеся в плодах семена особенно токсичны. О смертельном действии растения впервые стало известно, когда его по ошибке использовали в пищу поселенцы Джеймстауна, отсюда и английское название jimsonweed [155]. Также его называют дьявольской трубой, гипсовым сорняком, луноцветом и терновым яблоком.

Эрика на себе испытала последствия приема дурмана, включая тахикардию, сухость во рту, расширенные зрачки, галлюцинации, судороги и смерть. Он, собственно говоря, выводит из строя нервную систему. Джек, отведав моего чайку с дурманом, жаловался на головокружение, усталость и легкую тошноту. Когда за два дня до нашего отъезда в романтическое путешествие в Юту он угостился салатиком, сдобренным луноцветом, ему досталась лишь четвертая часть той дозы, которой я попотчевала его любовницу, а чувствовал он себя хреново еще несколько дней, включая наш первый день в Зайоне, хотя и старался скрыть это от меня. Чтобы замаскировать горечь, я добавила в салатную заправку для Эрики и чайный сбор для Джека побольше меда.

Снова я все уладила.

Забираюсь в кровать, достаю свой дневник и начинаю записывать: «Опять переживаю за Джека. В среду я побаловала себя ланчем в клубе и попросила его зайти в ресторан поздороваться. В конце концов он появился, но не пожелал остаться и поболтать. Выглядел нервозным, озабоченным, как будто что‑то случилось. Я спросила, как у него с новой подругой, он наклонился вперед и произнес: неважно. Меня это поразило. Я предложила ему помощь, и он ответил, что обратится ко мне, если понадобится.

Он был напуган, я точно знаю. Сказал, что она агрессивная, психически неуравновешенная. Они постоянно ругаются, она слишком много пьет и даже бросается в него вещами. Каждый вечер он с опаской возвращается с работы, не зная, что его ждет. Джек так много трудится. Дома он ищет спокойствия, и вот пожалуйста. Говорит, она угрожала ему расправой, если он ее бросит. Пришлось заверить его: что бы ни случилось, я всегда рядом. И всегда буду любить его, бедного Джека. Очень надеюсь, что ничего ужасного между ними не произойдет. Думаю, он вот-вот вернется ко мне, несмотря на ультиматумы его любовницы. Посмотрим».

Теперь

Глава 62

Джек

Я наконец вздыхаю спокойно, когда детектив Доннелли звонит и сообщает, что я могу ехать домой. Расследование, разумеется, продолжится.

– Джек, ты куда? – цепляется ко мне Сид, когда я выхожу из кабинета. – Непохоже, что они закончили.

– Меня отпустили.

– Нужно поставить членов клуба в известность о том, что происходит.

Я поднимаю глаза к потолку и вздыхаю. Ну конечно, он прав.

– Хотите, чтобы заявление исходило от меня или от правления?

– От тебя и от правления, – отвечает Сид, и мы вместе возвращаемся в кабинет.

Я печатаю все, что мне известно, и передаю ноутбук Сиду, чтобы он одобрил послание.

Уважаемые члены клуба!

С сожалением вынуждены сообщить, что завтра и в субботу клуб будет закрыт для постоянных посетителей и гостей. Мы отдаем себе отчет, что данная внештатная ситуация достойна сожаления, но за последние дни в клубе совершено несколько краж, и мы весьма серьезно относимся к этим инцидентам. Надеемся, что вы осознаете необходимость дать полиции время на раскрытие преступлений. Приносим свои извинения членам клуба и гостям, чьи планы оказались нарушены, и заверяем, что виновные будут арестованы и наказаны по всей строгости закона.

Искренне ваши

мистер Джек Тингли, главный управляющий;

мистер Сид Фрайдэй, вице-председатель правления клуба

– Неплохо. Отправляй, – командует Сид. – Слушай, не подбросишь меня до дома?

Этого мне хотелось бы меньше всего.

– Запросто.

Я высаживаю Сида возле его дома, не услышав даже благодарности, и мчусь по дну каньона к дому Эрики, пролетаю по ее улице и с визгом шин сворачиваю на подъездную дорогу. Никогда я так не радовался возвращению домой. Паркую машину перед крыльцом, спешу через двор и вставляю ключ в дверь. Замечаю, что Эрика не включила сигнализацию, а значит, вероятно, ждет меня.

– Милая, я дома!

Я все еще не привык к такому простору, блестящим поверхностям, дорогим деревянным и металлическим элементам декора, высоким потолкам. Эрика не отвечает, и я, перепрыгивая через две ступеньки, взлетаю в нашу спальню. Бедняжка, наверно, заснула, поджидая меня.

Однако в спальне ее нет. В мозгу начинает копошиться зародыш паники, но я отмахиваюсь от него. День был долгим. Она, наверно, задремала внизу перед телевизором.

Но и в гостиной ее нет.