Край биографии - Денис Нижегородцев

Незнакомец вошел в камеру днем. В Сибири в ту пору стояла редкая ясная погода. Лучи солнца, пробившись сквозь подобие зарешеченного окна под потолком, идеально осветили его лицо. Молодое еще, смазливое даже, немного буйное – наверняка уже проворачивал какие-то дела, но не слишком большие. Возможно, имел уже и проблемы с законом, вот только на каторге был впервые. Потому ноги и тряслись, едва не отбивая чечетку, а попытки сохранять хорошую мину при плохой игре не сильно спасали ситуацию. В воздухе, как говорят в народе, запахло жареным…

Для так называемой прописки в камере существовал отдельный человек. Мелкий, подонкообразный и низкоранговый вор провоцировал новеньких, что позволяло ранжировать их по существующим тюремным типам. За отсутствием мирной профессии он получил животную кличку Зверь, хотя тянул разве что на шавку в лучшем случае. И едва он собрался спрыгнуть с нар, как неожиданно его опередил Водолаз.

Авторитетный вор не только носил оригинальную кличку, но был еще тем самодуром. По неписаным правилам, прописывать зэка полагалось поддувале. Но Водолазу стало скучно сидеть. Он спрыгнул с койки. Нарочно ссутулился, чтобы не демонстрировать свою обычную стать, и, копируя повадки Звереныша, под общий смех подскочил к новоприбывшему:

– Слышь, первоход, как звать-то тебя?

– Макаром.

– Макаром… И куда там Макарка телят гонял? – припомнил вор дурацкую присказку, и все снова загоготали.

– Кликуха есть? – продолжил он, отсмеявшись.

Вошедший замялся. Не все рискуют называть старую кличку. Возможно, он рассчитывал получить в камере другую, больше соответствующую новому статусу. В итоге ответил, но, как показалось, не слишком уверенно:

– Нет.

– Не беда, сделаем! – Водолаз хлопнул себя по ляжкам, продолжая изображать шестерку, а затем начал нарезать круги вокруг ошеломленного арестанта. – И откуда ты такой, а, пассажир[53]?

Новичок все еще пытался держаться с достоинством, отвечать спокойно и размеренно. Но перегибал палку. Его паузы перед каждым словом были на полсекунды длиннее, чем следовало бы делать, и это выдавало лишь неуверенность, которую он тщетно хотел скрыть.

– С Волги, – наконец выдавил он.

Окончивший нижегородскую гимназию Жора Ратманов, как и прочие, наблюдал за сценой с интересом, но теперь – еще и с особым вниманием. Как-никак земляки.

– Что ж ты у нас забыл-то? – продолжил допрос Водолаз, сужая кольцо вокруг первохода. – За что в Маньчжурию-то сослали?

– За просто так, – ответил тот.

Но в каторжной тюрьме подобная фраза звучала как вызов. Слишком дерзко для человека, за которым еще не видна была какая-то сила. Лучше бы отвечал честно.

– За просто так в острог даже не сажают. – Водолаз облизал губы, а его глаза хищно блеснули. – А в пересыльную тюрьму, да на каторгу, так уж подавно. Поясни-ка, мил человек, что ты под сим разумеешь? Знаешь ли ты, что такое «просто так»?

И тут уже не было правильных ответов. Скажешь «знаю» – и тебя непременно переспросят, почему такое порядочному человеку говоришь… А поясни-ка… А что ты знаешь?.. Если же ответишь отрицательно, знающие люди быстро пояснят, кто ты такой, раз ни черта тебе неизвестно.

Новоиспеченный зэк колебался, судорожно припоминая наставления, какие давали ему бывалые мужики на воле. Да еще и тело предательски дрожало. Он уже совершил ошибку, и теперь речь шла не о том, как выйти сухим из воды, а как не утонуть окончательно.

– Знаю… – наконец ответил он.

– Ну-ка, порази меня! – попросил Водолаз, продолжая играть полюбившуюся роль поддувалы.

И тут новенький допустил еще одну ошибку, на этот раз роковую. Первая – неуверенность, вторая – непоследовательность. Он уже уронил себя в глазах арестантов, не показав сразу силы, которую те хотели бы уважать. А решил продемонстрировать ее сейчас, вдруг признав в Водолазе шестерку…

– Сядь уже, поддувало, – проговорил он, постаравшись сказать это с уверенностью и легким пренебрежением, присущими большому человеку. – Хочу говорить с главным… – Вот только голос его предательски дрогнул вслед за остальным телом.

Этого воры стерпеть уже не могли. Водолаз поманил истинного поддувалу пальцем:

– Звереныш, покажи этой маромойке[54], с кем он тут может поговорить…

– Ща покажу! – с готовностью выкрикнул тот, спрыгнул с верхних нар и, еще даже не коснувшись пола, начал распускать кулаки.

Однако произошло нечто непредвиденное. Между ним и новеньким оказался… Ратманов.

– А тебе чего?! – опешил Зверь.

Да и Водолаз с остальными сидельцами подивились. Прежде за Гимназистом подобного не водилось.

– Да ноги размять решил, – небрежно бросил Ратманов, но с места не сошел.

– Уйди, говорю! – не знал, как дальше поступить, мелкий бандит.

– Гимназист, тебе есть что сказать за новоприбывшего? – в свою очередь с ленивым интересом осведомился Водолаз.

Жора мог бы и ответить. Но новичок упростил ему задачу. Все еще играя роль крутого и не понимая, что перешел черту, Макар с Волги сказал Георгию:

– А ты кто такой? Есть тут вообще серьезные лю… – Правда, договорить не успел.

Ратманов молча развернулся и со всей дури засадил ему кулаком в нос. Пятерня с глухим звуком переломила переносицу. Все в камере явственно услышали хруст кости. Не сумев издать даже вопля, пострадавший застыл, лишь хватая ртом воздух. А потом из носа хлынула кровь, и лицо в одно мгновение превратилось в месиво.

– Крепко ты его… – констатировал Водолаз.

– Могу себе позволить, – объявил Гимназист.

– С чего бы? – последнюю попытку показаться крутым предпринял уже Звереныш.

– Давно хотел, чтобы у меня свой поддувало был. У Водолаза есть. А у меня до сих пор не было. Непорядок…

Шутка пришлась по душе всем, кроме раненого и Зверя. А Водолаз, кажется, зауважал Гимназиста еще больше. Но все же спросил:

– Только на кой он тебе-то сдался?

– Полы за меня драить будет!

Пострадавший в этот момент попытался разогнуться. Но Георгий уловил движение и, не оборачиваясь, добавил ему еще. Не сильно, но метко – в самое нутро. Тот снова осел, как мешок с мукой. После чего Гимназист увел его в сторону.

– Поучу, как почитать старших, – пояснил Ратманов на ходу, сделав таким образом реверанс в сторону матерого вора.

– И правильно! – согласился Водолаз. – Зверь, кыш отсюдова! – прогнал он своего поддувалу и указал подбородком на новенького. – Только этого-то как назовем?

Макар сидел на корточках у стены и прижимал обеими руками окровавленный нос. Когда снова спросили про кличку, сумел лишь бросить на Георгия затравленный взгляд: не губи, мол, хозяин, пожалей…

И Гимназист пожалел:

– Пусть будет… Пассажиром.

– Пассажир… – прикинул преступный авторитет. – Ладно, сойдет!

4

– Смотри. – Ратманов проводил для новенького своеобразную экскурсию по зоне, когда они впервые вышли на каторжные работы. –