Край биографии - Денис Нижегородцев

10

Из Владивостока забрать своих прибыли четыре парохода: «Киев», «Владимир», «Ярославль» и «Воронеж». Должно было быть семь. Поэтому в те, что были в наличии, набивались как сельди в бочку. Ратманов оказался на «Воронеже» с двумя тысячами нижних чинов, таких же, как он сам. Начальство много говорило о подвиге защитников Порт-Артура. Месяц, проведенный в осажденной крепости, приравнивался к году. По прибытии домой героев ждали приличные денежные выплаты, медали и благодарность от царя-батюшки, а непосредственно во Владивостоке – торжественная встреча с духовым оркестром и хлебом-солью.

Но уже в море капитан Шишмарев получил телеграмму с материка. В порту прибытия, на фоне общей революционной ситуации в империи, началось восстание. Швартоваться во Владивостоке было никак нельзя. И «Воронежу» предписали вернуться в Японию. Удивленный Георгий тоже заметил, как после прохода Цусимы судно неожиданно сделало разворот на сто восемьдесят градусов. А уж о реакции матросов и говорить нечего. Они-то разбирались в этих делах куда лучше сухопутных. Все разом загалдели об измене и диверсии на борту. Возвращаться в плен, – а иначе зачем было поворачивать обратно в Японию? – никто не желал. Волнения начались уже и на самом пароходе.

В порыве праведного гнева толпа бывших пленных под предводительством людей в тельняшках и бескозырках едва не выкинула офицеров «Воронежа» за борт. Те оказались в плотном окружении и явном меньшинстве. Спасло экипаж только своевременное вмешательство извне. Получив сигнал о беспорядках на судне, пароход взяла в оцепление японская военная эскадра, пригрозив открыть огонь из всех имеющихся орудий. Это несколько остудило пыл восставших. Японские жандармы в союзе с русскими офицерами кое-как навели порядок. Но для окончательных разбирательств стали ждать высокую комиссию с берега.

Впрочем, у генерала Данилова хватало и других проблем. Потому решить судьбу волнений на отдельно взятом пароходе он поручил его же представителям. И вот, неожиданно для самого себя, Георгий оказался выбранным от своей роты. То ли настолько хорошо возился с бумажками в лагере, то ли сослуживцы не забыли, как начистил рожу одному нахальному матросу. Впрочем, и Михалок был тут как тут. Тоже оказался в числе выбранных представителей, одновременно выступая в роли и одного из главных закоперщиков мятежа…

В тесной кают-компании двое мужчин с трудом разошлись друг с другом. И все равно их разделяли всего несколько стульев. Оба сдерживались, чтобы не распускать руки при всех, потому что никто не хотел себя дискредитировать. И так продолжалось несколько часов. А Михалок оказался не только наглым, но и хитрым малым. Когда начальство потребовало гарантии, что беспорядков больше не будет, матрос предложил гарантировать немедленную отправку пленных на родину, что автоматически исключало и необходимость в новых бунтах.

– Я ж не за себя говорю! – хитро добавлял давний приятель Ратманова. – Но ребятушки, по два года не видевшие своих жен и дочерей, своих сел и деревень… Вы попробуйте объяснить им, отчего в нашем Владивостоке не хотят принимать домой настоящих героев!

Пару раз за четыре или пять часов переговоров Георгий порывался взять слово и раскрыть всем присутствующим истинную сущность Михалка. Но на руках Ратманова были слабые карты, реальных доказательств противоправной деятельности матроса у него не было.

В итоге посудили-порядили. Данилов согласился отправить пароход в Россию на свой страх и риск. Матросы и солдаты в ответ пообещали вести себя смирно. А зачинщиков предыдущего бунта выдали под честное слово генерала не предавать их суду. Михалок при этом назывался представителем общественности, а не мятежником.

– Я ж не за себя! Я за товарищей радею! – не раз за вечер повторил он.

Но все же сошел на берег вместе с еще несколькими буйными. За компанию, так сказать. А Георгий поплыл дальше, во Владивосток.

Казалось, теперь живи да радуйся. Получи от царя обещанное, нацепи медаль на шею, справь себе дом: хоть в Сибири, хоть в Поволжье, хоть в одной из столиц, а потом женись и нарожай кучу маленьких Ратмановых…

Но едва ступив на владивостокскую землю и не успев толком обустроиться, Жора оказался в окружении нескольких суровых военных, только не по сухопутной части, а по жандармскому ведомству. Вместо обещанного хлеба с солью, оркестра и россыпи правительственных наград его взяли под белы рученьки и повели куда-то на глазах изумленного местного населения:

– Ратманов.

– Да.

– Пройдемте с нами.

– Куда?

– Пока на гарнизонную гауптвахту до выяснения…

Глава 12

Монте-Кристо

1

Так Жорка впервые оказался за решеткой по уголовной статье. И не в обычной кутузке, а на сибирской каторге! Руку к сему приложил некогда его добрый приятель, гармонист и балагур, а впоследствии злопамятный и мстительный враг, сдержавший-таки данное однажды обещание:

– Не достану тебя в Японии, жди проблем на родине! – сказал он Георгию после незабываемой драки в лагере Хамадера.

Претворение озвученного плана в жизнь не заставило себя ждать. Едва Ратманов освободился из самурайского плена и переплыл Японское море, за ним пришли, причем свои же.

– Не будем ходить вокруг да около, – предложил ротмистр охранного отделения Владивостока Мальцев, невысокий человечек, но с колючим твердокаменным взглядом. – Ваш товарищ, Алексей Михалок, уже дал показания…

– А я и имени-то его не знал, – признался Георгий. – Михалок и Михалок…

– Вот тебе и товарищи, – констатировал ротмистр.

– И то правда.

– Набор обвинений серьезный, – с видом аптекаря, подбирающего нужный яд, продолжил Мальцев, перебирая бумаги. – Явка с повинной уже неуместна. Но чистосердечное признание и деятельное раскаяние еще могли бы повлиять на вашу участь.

– А в чем, собственно, меня обвиняют? – спросил Ратманов, пока не потерявший самообладания.

Жандарм позволил себе театральную паузу, некоторое время глядя на Георгия в упор: мол, ваньку валять будем или пойдем на сделку со следствием? После чего доложил:

– Вкратце: революционная агитация, пропаганда, участие в заговоре против государства и священной особы государя императора.

Жорка присвистнул. За такие дела не только каторга – и виселица могла не показаться чрезмерной.

– Мы читали ваши прокламации, – признался Мальцев.

И Жора присвистнул еще раз. Видимо, речь шла о тех самых бумагах, что подталкивали наших пленных выступать против своего царя и правительства и которые Михалок планировал распространять через него!

– Я не имею отношения к листовкам, которые вы показываете, – заявил Георгий.

– Все вы так говорите. – Мальцев хитро сверкнул глазами. – Тогда откуда вам о них известно?

– Мне предлагали их распространять, но я отказался.

– Вот как? – не поверил жандарм.

– Да. Причем предлагал тот самый Михалок.

– А он утверждает обратное! По его словам, именно вы, пользуясь своим исключительным положением при лагерной канцелярии, организовали целую сеть по