Леди в желтом - Ли Алам

Тона должен сесть в тюрьму. Но как это сделать…

Естественно, в это трудно поверить. Девушка, которая обвиняет своего жениха. Кстати, упустила одну важную деталь, простите. Решила, что это само собой разумеется.

Очень кратко о том, как я вычислила, что Тона и есть преступник.

Помните, где были часы жертвы?

Представьте себя на месте жертвы. Вы знаете, что сейчас вас убьют. Сопротивление не принесло результата. Если так пойдет дальше, то женщина, которая была тебе как мать, попадет под подозрение полиции. В руках у тебя только твои часы. Остается только их разбить.

Но что будет после того, как ты умрешь? Любой, кто увидит разбитые часы, решит, что это улика. Классический трюк. Значит, убийца обязательно заберет их себе. И ты никак не сможешь этому помешать.

Сона проглотила часы, чтобы убийца, Тона, не смог их забрать. Но они не попали в желудок. И во время вскрытия часов не нашли. И следов повреждений, которые могли появиться, когда часы пытались достать, на теле тоже не было.

Когда я приехала на место преступления, труп еще не окоченел, но, даже заметив припухлость на шее, не возникло желания проверить и осмотреть рот жертвы. Полиция перевезла тело в лабораторию университета. Сопровождающими были двое полицейских, один кореец, другой японец. Даже будучи сотрудниками одного участка, они не могли похвастаться хорошими отношениями. Японец думал, что все корейцы высокомерны, а кореец был уверен, что японцы вмешиваются в дела страны, совершенно ее не зная. Я встретилась с каждым из них отдельно. Каждый в течение часа поливал сослуживца грязью, но никто из них не сказал, что кто-то прикасался к трупу. Скорее даже наоборот: пока они ехали в университет, внимательно следили за телом. Получается, что до начала официальной процедуры быть рядом с телом и проводить действия, требующие медицинских знаний, мог только один человек.

Ким Тона, человек, который и проводил вскрытие.

Краткой истории не получилось.

* * *

У журналистов газеты «Чосон Чунан Ильбо» были специальные места, где они встречались с информаторами. У каждого журналиста свое. И если вам не доверяли, то и не приглашали на встречу. Бывали случаи, когда приходили люди, специально завербованные компетентными органами генерал-губернаторства.

Он часто попадал на встречу с подобными людьми, поэтому у него тайных мест было намного больше, чем у других журналистов. Он часто менял места встреч и никому об этом не говорил. Эта привычка сохранилась даже после того, как он перешел в газету поменьше из-за инцидента с японским флагом. Но сейчас он впервые разговаривал с женщиной-информатором дома. В этот момент он подумал, как же хорошо, что он не женат. И здесь он больше беспокоился не о себе, а о репутации гостьи.

– Вы меня понимаете? – спросила она.

Они встретились один раз в прошлом году на его родном острове Тэчхондо. Может, потому, что он прокручивал эту встречу в голове бесконечное количество раз, все было свежо в памяти, будто случилось вчера. Может быть, поэтому он не растерялся, когда увидел ее на пороге дома со словами «Мне есть что рассказать» и впустил. Ему показалось, что у нее действительно есть информация. Он принялся искать ручку.

– Да, я все понял. Но, как неспециалист, я бы хотел кое-что уточнить.

– Говорите.

– А вы не рассматривали вероятность, что часы взял не Ким Тона, а кто-то другой, еще до того, как началось расследование?

– Конечно. Помимо того, что я видела на месте преступления, показания пасечника доказывают, что преступник не мог изъять часы.

Журналист снова взял ручку.

– Расскажете мне об этом?

Кёнэ передала рассказ пасечника.

Я спал ночью. Но тут посреди ночи пришла хозяйка, сказала, что надо идти, и попросила взять с собой улей. Мы прибыли на место, на полу лежал труп девушки. Я, конечно, растерялся, но подумал, что госпожа знает, что делает, поэтому не стал задавать лишних вопросов, просто делал, что она говорила. Мы зашли в комнату, чтобы выпустить пчел, и я увидел на шее жертвы припухлость. Мне стало любопытно, и я заглянул ей в рот, он был открыт. Там что-то было. Госпожа начала ругаться, сказала ничего не трогать, и я оставил все как было. После этого я выпустил пчел, спрятал улей так, чтобы потом можно было его легко найти, и вышел на улицу, следить, чтобы никто не зашел в дом.

– Ему стоит доверять?

– Я хорошо его знаю. Мы жили в одной деревне. Он потомственный крестьянин, скромный и честный человек. Всю жизнь занимался сельским хозяйством, собирал дикий мед и свой домашний, а затем продавал на рынке. Бабушка помогла ему выдать дочь замуж, и с тех пор он никогда не отказывает ей в помощи.

Журналист оперативно записывал все в свой блокнот. Маленькая комната была наполнена звуками пишущего пера.

– Я все понял. Этого достаточно, чтобы убедить редактора. Как вы и просили, в газете выйдет статья о том, что был найден анонимный свидетель, который знает правду о смерти наркомана, подозреваемого в убийстве.

– Если я опубликую все в газете, Тона решит, что свидетель – это его товарищ по университету.

– Я понимаю намерение вытащить восемнадцатого числа вашего жениха на улицу, но зачем в поисках улик влезать в его дом? Мне кажется, он уже все уничтожил.

– Он по натуре такой человек, любит оставлять себе сувениры на память.

Звучало странно. Тона любит оставлять себе сувениры? Они были в отношениях какое-то время, и она думала, что все о нем знает. От этой мысли становилось немного не по себе.

– Очень похоже на игру в карты, – сказал журналист.

Кёнэ открыла рот, словно хотела что-то сказать, но потом передумала. Журналист, записывая каждое слово как одержимый, ни на что не обращал внимания.

– А если он не увидит статью? Или увидит, но не придет. Что тогда?

– Придет. Я постараюсь сделать так, чтобы пришел, – ответила Кёнэ.

Глава 8. Личная встреча

«19 апреля 1937 года

Преступления, которые происходят сегодня в Корее, делятся на те, что совершаются, чтобы добыть средства к существованию, и на остальные. Преступник, убивший очаровательную певицу, нарушил закон, объясняя это тем, что не смог выплатить карточный долг отца. В начале расследования была выдвинута версия, что жертва умерла от множественных укусов пчел. Но истинная причина выяснилась позже. Как оказалось, убийца, который задушил жертву, – это тридцатитрехлетний ассистент государственного университета города Кёнсон. Используя служебное положение, во время процедуры вскрытия он попытался скрыть улики.