Леди в желтом - Ли Алам

пациентку одну в палате. Об этом я расскажу чуть позже. Как бы там ни было, я попыталась выяснить причину смерти подозреваемого. В состоянии опьянения он выпил крысиный яд, уверенный, что в пузырьке опиум, что и привело к летальному исходу.

Все это выглядело странно. Наркоманы иначе применяют опиум. Пьют обычно лекарство, в состав которого входит вещество, но под присмотром врача. Странным было и то, что крысиный яд оказался во флаконе из-под лекарств. Его собирались похоронить быстро. Поэтому я тут же отправилась на встречу с патологоанатомом, который проводил вскрытие.

Знаете, что было самое смешное? Он узнал меня первым. Он тоже учился на медика, только курсом ниже, чем Тона. Получить от него информацию было сравнительно легко. С его слов, во время процедуры вскрытия в помещении «случайно» оказался Тона. Он узнал покойного и рассказал, что тот был опиумным наркоманом и вымогал у собственной дочери деньги. Преисполненный чувством справедливости наказания, молодой врач, проводивший вскрытие, зафиксировал причину смерти как несчастный случай. Несложно было убедить его в том, что для человека с таким послужным списком процедура вскрытия, организованная по всем правилам, вовсе не обязательна. Позже он признался, что покойный не был в состоянии опьянения.

Пропавшие часы, воск на потолке, смерть бабушки… Все это наводило меня на мысль, что преступник – Ким Тона. Его участие в смерти того наркомана стало не более чем дополнительным фактом в моей версии. Но я все ждала, потому что пока не могла ответить на вопрос, как он убил певицу.

В этой части повествования есть две главные героини. Благодаря им можно кратко изложить оставшуюся часть истории. Первая героиня – моя бабушка.

После пожара Тона решил, что я была не в себе и с головой ушла в заботу о моей юной спутнице. Именно этим я и воспользовалась и начала спокойно действовать, не попадаясь ему на глаза. Первое, что я сделала, проверила завещание, которое оставила Сона. Бабушка пришла ко мне именно после того, как узнала его содержание. Если бы я не ушла в тот день и дождалась окончания ее разговора с адвокатом, то у нее не было бы необходимости приходить ко мне. И она была бы еще жива.

Все хорошо. Почти заканчиваю. Время очень важно.

В этой истории время особенно важно.

Я думала, что придется побороться с адвокатом за право узнать, что́ в завещании, но все оказалось намного проще. Бабушка получила наследство по завещанию Соны, а я – по завещанию бабушки.

Завещание Соны было очень простым. Основная часть имущества перешла бабушке и Ким Ханилю. Он воспринял это наследство не как акт любви, а как возможность для развития организации. Сам он об этом не говорил, конечно. И просил об этом не упоминать в газетных статьях. В этом случае у них могли возникнуть проблемы.

Кроме того, какая-то сумма денег досталась домработнице. Были еще несколько слов для людей близкого круга. Сона написала, что долги и суммы, которые она одалживала под высокие проценты, можно не возвращать. В списке должников был и Ким Тона.

Деньги. Всегда одно и то же. Скука! Но это многое объясняет. Тона взял в долг крупную сумму. Насколько я знаю, его отец был заядлым игроком и семья всегда жила в долгах. Говорили даже, что мать из-за этого покончила с собой. Я делала вид, что не знаю всего этого, но Тона очень переживал во время помолвки. Хотя и я не была идеальной невестой, но моя семья вряд ли допустила бы, чтобы я оказалась в нищете. Может, он доказал моим родственникам свою состоятельность деньгами. Не знаю.

В день, когда случился пожар, бабушка уже знала содержание завещания и увидела там имя моего жениха. Именно поэтому она и пришла ко мне. Думаю, поджог и убийство, которые Тона совершил в моем кабинете, стали роковой случайностью. Они оба пришли, чтобы поговорить со мной. И если представить, что Тона догадался, что бабушка подозревает именно его… Получается вполне логично, что человек, который выбрал убийство в качестве решения своей проблемы, сделает это и второй раз.

Мотив понятен. Осталось выяснить, как он совершил это преступление. Ответить на этот вопрос помогла наша вторая героиня. Она же помогла мне незаметно ускользнуть из больницы, когда у меня появился шанс осмотреть тело наркомана. Человек, который приходил к убитой накануне дня смерти. Художница Ким Ёнсун.

Когда она пришла в палату, я очень удивилась. Тогда я никому не доверяла. Выжидала, понимая, что Тона или его сообщники скоро нападут и на меня. Я знала про того наркомана, но ничего не знала о других. Поэтому рефлекторно схватилась за нож. Ким Ёнсун с печальным выражением лица произнесла:

– Примите мои соболезнования.

Она осторожно подошла. Я отодвинула стул подальше от кровати, предложила ей сесть и поинтересовалась причиной визита.

– Вы спрашивали, зачем я приходила к убитой накануне ее смерти? Я пришла все рассказать.

Я растерялась и спросила еще раз:

– Почему именно сейчас вы изменили свое мнение?

– Я слышала, как вы называли Чон Огёп бабушкой.

Это не был ответ на мой вопрос. Но я не могла не съязвить по этому поводу:

– Не знала, что вы были близки с моей бабушкой.

Она тут же ответила:

– Нет. Совершенно нет. Вам не кажется странным называть так любовницу дедушки?

Я всегда думала, что Чон Огёп не особо везло в жизни, и никогда ее не понимала. Наверняка на моем лице отразились все эти мысли. На мой вопрос, зачем приходить ради того, чтобы сообщить мне эти подробности, Ким Ёнсун ответила, что я слишком зацикливаюсь на мелочах. Затем глубоко вздохнула и продолжила:

– Девушка, которая называет Чон Огёп бабушкой, наверняка находится в непростых отношениях с Хан Кёнчжином. Я ничего не сказала в прошлый раз именно потому, что вы его сестра.

На этой фразе сердце забилось сильнее.

– Хотите сказать, брат тоже имеет к этому всему отношение?

Если так, то докопаться до правды будет сложнее. В какой-то степени я даже была благодарна этой женщине. Я не знала, что она сделает дальше. Просто выдохнет с чувством сожаления или скажет что-нибудь с сарказмом, а может, просто подтвердит, что все знает. Но она замешкалась и произнесла:

– Этого я не знаю.

Я дала понять, что не понимаю. Ким Ёнсун продолжила:

– Я тоже не понимаю. Все говорят, что вы очень умная. По крайней мере, уж точно умнее меня. Но не можете раскрыть это дело. Я приходила к ней в тот вечер,