Леди в желтом - Ли Алам

В комнате, где нашли труп, всю ночь горел огонь. Причина поддержания температуры в помещении была не совсем понятна, особенно если учесть, что хозяйка и Чисон жили в разных частях дома и каждая комната отапливалась отдельно. Если задуматься над вопросом, когда корейцы начинают отапливать комнату для приема гостей, ответ будет очевиден. В день их визита.

Но в тот вечер Сона никого не ждала. Чисон, приехав из деревни, еще не обзавелась друзьями в городе. Ее отец в это время был в трактире. Значит, был еще кто-то, о ком Чисон не рассказала полиции, кто мог спокойно прийти в дом ночью и кто раньше всех узнал о смерти хозяйки. По всем признакам это была Чон Огёп.

– Да, точно. Решила прийти встретиться с ней на рассвете.

Наконец, Чисон заговорила:

– Она предложила встретиться. Это было очень неожиданно. Я не знала причину. Чон Огёп ездила в Инчхон. Сказала, что вернется на последнем поезде, как закончит дела. Хозяйка отправила меня спать пораньше, я проверила огонь в печи и легла. В тот вечер госпожа пришла. Она сказала, что позаботится обо мне, и попросила никому не говорить, что приходила. Не хотела лишних вопросов. В тот день отменили последний поезд.

Нет, подумала Кёнэ. Последний поезд отменили за сутки до этого. Пассажиры получили извещение и могли пересесть на другой поезд. Так же, как и сотрудник фармацевтической компании тестя Мориямы Мине, который прибыл вместо него. Огёп специально приехала раньше.

Надо с ней поговорить. Надо послушать ее объяснения либо оправдания. У Кёнэ было на это право.

– А где сейчас бабушка?

Чисон ответила, запинаясь, делая вид, что пытается вспомнить:

– А вы разве не встретились?

– Что ты имеешь в виду?

– Госпожа сказала, что пошла на встречу с вами. Примерно час назад.

Час назад Кёнэ как раз была в школе. Она задумалась, прикусив губу.

Позже, вспоминая этот момент, Кёнэ пыталась понять, почему умный и хладнокровный человек постоянно совершает одну и ту же ошибку. А потом топчется на месте, будучи уверенным, что стало намного лучше, и в итоге подчиняется эмоциям, кипящим, как магма вулкана, в попытке найти правильный ответ.

Тогда тоже были знаки. Но Кёнэ их совсем не замечала.

Люди шептались на улице. Прохожих было больше, чем обычно, и многие были напуганы. Но они боялись не японских полицейских или жизненных невзгод, а чего-то более фундаментального и первобытного. Звуки вздымающегося пламени, клубы дыма, волны обжигающего жара. Пожар был такой силы, что говорили, будто его видно из центра города.

Кёнэ ничего не понимала. В какой-то момент она осознала, что бежит. Она задыхалась, пот струился по спине. Был полдень. Она мчалась со всех ног с растрепанными волосами, словно обезумевшая. Вряд ли бы в мире нашелся кто-то, способный это повторить.

Тот самый дом, который молодая девушка, рано ставшая вдовой, купила и переделала в гостиницу, тот самый дом, который когда-то построил напоказ, а потом продал за бесценок предприниматель, вложивший все свои деньги в золотые прииски, был охвачен пламенем.

Позже на вопрос журналистов, зачем она вбежала в горящий дом, Кёнэ промолчит. В документах полиции будет отражено, что она пыталась спасти образцы насекомых, которые были в ее кабинете. Но на самом деле она стояла перед пламенем и совершенно не думала ни об образцах, которые собирала целый год, ни о материалах исследований, ни о ценных книгах, ни даже о своей названой бабушке. Все мысли были о том, во сколько Окхва вернулась в гостиницу. Кёнэ вбежала в ворота, охваченные пламенем, и вдруг услышала раздирающий крик, доносящийся из толпы:

– Кёнэ, Кёнэ! Успокойся!

Чья-то сильная рука схватила ее, и девушка упала на землю. Она пыталась отбиться ногами, но кто-то удерживал ее, скрутив руки и не давая подняться. Кёнэ не понимала, что происходит. Она пыталась разглядеть того, кто ее остановил, но казалось, что мозг не воспринимал информацию. Все лицо было в саже, на щеке следы от ногтей, словно вот-вот побегут слезы.

Кто это? А, это Тона. Почему он меня удерживает? Почему у меня кожа под ногтями? Сона так же умирала? Почему я не дышу? Кто сдавливает мое горло? Сона испытала то же самое?

Никто не давил на горло. Дышать было сложно из-за дыма. Приехали пожарные. Огонь бушевал долго, от дома остались только черные обгоревшие руины. Все это время Тона крепко обнимал Кёнэ, не позволяя ей, словно бабочке, полететь на пламя.

* * *

Чон Огёп жила уже очень давно. Она видела, как разрушается страна, возрождается и рушится снова. Застала смерть вана[15], видела, как разгневанный народ с государственными флагами в руках встал на защиту независимости, заполонив улицы города. Видела, как эти события забылись, что-то пересматривалось, кого-то сажали в тюрьму, забывали обо всем, потом опять вспоминали. Такая вот неспокойная жизнь. Среди этих событий самым печальным был арест после неудачной попытки сбежать. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Затылок был мокрым. По лбу текла кровь, из-за чего все вокруг было окутано красной пеленой. Чон Огёп с трудом подняла голову. Огонь тянулся вверх, словно языком с жадностью поглощая все на своем пути, разбрасывая клубы дыма в попытке поджарить все живое вокруг.

Огонь из бутылки, брошенной поджигателем, перекинулся на стол и уничтожил то, что там было, превратив в гору пепла.

Чон Огёп протягивала руки, пытаясь ползти среди языков пламени. В ней еще была сила. Наверное, если не будет сил встать, она выползет из этой западни. Пока не стало слишком поздно. Надо обязательно предостеречь Кёнэ, рассказать о человеке, который на нее напал. Сона погибла от его рук, теперь и ее названая внучка была в опасности.

Чон Огёп ползла, тяжело дыша. В этот момент в углу комнаты что-то задрожало. Очень похожее на свернутый комок одежды. На полу лежала маленькая девочка. Она еще подавала признаки жизни. У Чон Огёп чуть сердце не остановилось. Девочка еще была жива.

Когда ребенок появился в углу комнаты, Чон Огёп очень удивилась, но не смогла повернуть голову. Она по очереди смотрела то на открытую дверь, то на девочку. В последний момент с трудом доползла до нее и накрыла своим телом. И тут же на них обрушился потолок.

* * *

Запах масла

Запах кунжутного масла был повсюду. Где-то жарили рыбу и мясо, готовили суп на рыбном бульоне с белыми рисовыми клецками, варили осьминога