Леди в желтом - Ли Алам

Последнее, что запомнила Окхва в тот день, был потолок комнаты. Мокрый, он раскачивался из стороны в сторону, как морские волны. Открыв глаза, она поняла, что заснула на какое-то время, а теперь проснулась. Солнце было уже высоко. Окхва потерла опухшие от слез глаза.

Когда отец пришел в гостиницу, он не сразу озверел от злости. Он искал ее. Приехал в Кёнсон, провел свое расследование и в итоге узнал, что в гостинице около Тондэмуна живет похожая по описаниям девочка. Они встретились, и отец предложил ей вернуться домой. Окхва первая начала злиться и задавать вопросы, почему он не отпускает ее в школу. С этого момента ситуация стала накаляться.

Как только появляется мысль, что во всем виноват ты сам, становится невыносимо от угрызений совести, которые изъедают твою душу. Кто знает, может быть, отец и изменил бы свое мнение, если бы с ним поговорили спокойно. На этот раз ситуацию пережили, но теперь было непонятно, что делать дальше. Тетушка заплатит за учебу, на церемонию в честь начала учебного года Окхва придет, но что делать, если разгневанный отец придет в общежитие и заберет ее оттуда? А если устроит скандал, ее выгонят из школы. Ведь в каждой школе есть свод правил, которым должны следовать все учащиеся без исключения.

«Значит, теперь я не смогу пойти в школу», – думала Окхва.

После таких мыслей ей захотелось умереть, в глазах стояли слезы. Кто-то постучал. Пока она шмыгала носом, Кёнэ, не дожидаясь ответа, открыла дверь и вошла в комнату.

– Проснулась?

Окхва быстро вытерла слезы. Кёнэ подождала немного и продолжила:

– Одевайся, давай сходим куда-нибудь.

Весь день был полон неожиданностей. Когда они пришли в гостиную, стол уже был накрыт. Здесь было все, что любила Окхва: жареная селедка, аппетитное тушеное мясо, суп. В завершение обеда подали чай. Окхва забыла о том, что у нее не было аппетита, и съела все, что предложили.

После обеда они отправились в кино. Это было большое здание с залом на пятьсот мест. Окхва была удивлена, что рядом с гостиницей есть такое место. Она смотрела украдкой на высокие потолки, разглядывала широкие кресла, понимая, что эта атмосфера намного лучше, чем сам фильм. Но как только включился проектор, мысли куда-то улетучились. Они смотрели на игру усатого американского актера и хохотали весь фильм. Настроение сразу улучшилось.

Следующей точкой был универмаг. Кёнэ покупала здесь одежду для своей юной спутницы.

– Зачем мы сюда пришли? – спросила Окхва в кафе на первом этаже универмага.

Принесли чашку горячего кофе. Среди посетителей, слонявшихся по магазину, большинство были состоятельные замужние женщины, половина из которых оказались японками. Временами доносились голоса детей, которых они привели с собой.

– Общежитие – это само собой. Но ты должна знать, как можно проводить и свободное время. Во время учебы у тебя появятся друзья, вы будете куда-то ходить вместе. Тебе нужна одежда для таких случаев.

Кёнэ говорила так, будто точно знала, что ее юная спутница будет учиться в школе. Окхва молча жевала печенье и не могла поддержать разговор, потому что сама еще не была уверена в том, что сможет учиться и получить на это разрешение отца.

Кёнэ взглянула на часы.

– Заодно убьем время, пока ждем.

– Ждем?

– Да. Не знаю, кто сказал, но сейчас в нашей стране самое главное – это следить за временем.

День закончился посещением школы. Окхва, стоя у порога, еще какое-то время не решалась войти, но потом сделала первый шаг. Дежурный поговорил с Кёнэ и вежливо открыл дверь.

Семестр закончился – на школьном дворе стояла тишина. Но кое-где еще были признаки жизни, потому что не все воспитанницы разъехались по домам. Проходя мимо спортивного зала, Окхва услышала крики. Девочки занимались спортом. В школе была сильная команда по волейболу. Сердце забилось сильнее в такт этим громким звукам, доносившимся из спортзала.

В кабинете главного здания было чисто. По стульям, выставленным вдоль стены, было понятно, что гости здесь бывают часто. Окхва зашла в кабинет одна и села на заранее приготовленный для нее стул. Волосы стояли дыбом от страха.

– Та самая Ли Окхва.

Женщина, которая сидела напротив, своим поведением чем-то напомнила маму. Окхва замешкалась и лишь кивнула.

– Я изучила твои документы. Ты родом из провинции Кёнсан?

– Да, все верно.

– У тебя прекрасные результаты вступительных экзаменов. И рекомендательное письмо замечательное.

Письмо, о котором она говорила, было не от Кёнэ, а от родного дяди девочки. Он помог племяннице окончить среднюю школу и теперь делал все, чтобы она перешла на следующую ступень обучения.

– Я что-то сделала не так? – спросила Окхва тревожным голосом.

Она вдруг стала волноваться, потому что именно в этом кабинете отсеивали кандидатов. А что, если она не прошла? Учительница очень удивилась ее словам, будто услышала что-то неожиданно странное.

– Нет. Почему ты так думаешь? Все хорошо с документами. Детей с такими хорошими результатами не так много. Я очень рада, что ты будешь у нас учиться.

– Тогда почему я здесь? – Голос девочки стал совсем тихим и безжизненным.

Учительница, чтобы как-то ее успокоить, продолжила говорить учтиво:

– Вот об этом я и переживаю. Когда я в свое время училась в школе, многие родители выступали против образования для девочек. Дети из богатых семей приезжали в школу в паланкине, чтобы избежать встречи с окружающими. Если преподаватель был мужчина, на потолке вешали ткань и делили комнату на две части, чтобы не допустить зрительного контакта между ним и ученицами. Столько воды уже утекло, столько всего изменилось, а мы все еще переживаем, что не сможем приступить к учебе. Иногда несправедливости тоже случаются.

Голос был мягкий, но очень решительный. Окхва поймала себя на мысли, что он очень похож на голос ее тети.

– Я пригласила тебя, потому что вчера приходила Хан Кёнэ. Мы поговорили, и я пообещала проследить, чтобы ты поступила в нашу школу. Но наши ученицы старших классов как-то узнали об этом и теперь хотят показать тебе школу. Даже остались в общежитии ради этого. Пойдешь?

Учительница вела себя так, будто не переживала и не сомневалась, что Окхва придет сегодня в школу. Будущая ученица уже не плакала. Повода для этого у нее больше не было.

Все это время, пока Окхва была в учительской, Кёнэ оставалась на школьном дворе. Главный корпус школы строили западные миссионеры, и, наверное, поэтому это кирпичное здание очень напоминало строение европейского стиля. Кёнэ ухмыльнулась от мысли, что в средневековой Корее просвещение и образование, особенно женское, большей частью были в руках