Леди в желтом - Ли Алам

– Но как-то нелогично все складывается. Каким бы он ни был идиотом, зачем напиваться до беспамятства именно в тот день, когда к тебе в дом приезжает глава семейного клана твоей жены?

Он ждал до полуночи на городском вокзале. В итоге тесть не смог приехать из-за проблем со здоровьем, и вместо него отправили сотрудника компании. Тот, в свою очередь, приехал раньше, потому что последний поезд отменили. Но Морияме ничего об этом не сообщили. Таково было личное распоряжение его тестя, как казалось Кёнэ. Наверное, его и правда не особо любили в семье. Морияма простоял столбом на безлюдном вокзале, а когда узнал, что произошло, едва сдержал гнев.

– После такого только в трактир, – неуверенно предположил Тона, но Кёнэ покачала головой.

– Его служанка сказала, что около полуночи Морияма вышел ненадолго проветриться. И вернулся домой в два часа ночи. В общей сложности путь от вокзала до места происшествия занимает один час, и потом еще час пешком, чтобы вернуться домой. Если представить, что Морияма был в доме жертвы, то, значит, сразу, как только зашел, должен был возвращаться. Заходить куда-либо еще времени не было. А он наверняка шел к Соне, чтобы запугать или предложить сделку. И предметом разговора должна была стать не эта абстрактная рукопись, а конкретные доказательства хищений средств компании.

– Тогда это еще раз доказывает, что он и есть преступник.

На широком ночном небе мерцали яркие звезды. Казалось, что все проблемы этого бренного мира не больше чем лишенные смысла песчинки. Ночь делала свое дело. В темноте все выглядело каким-то бессмысленным: и полицейские, которые рыскали по дому убитой; и провинциальная девочка, которой пришлось вынести столько всего; и директор агентства, ворующий деньги у кисэн; и художница, презирающая современных женщин; и молодой социалист, и даже старушка, убитая горем из-за смерти девочки, которая была ей как дочь.

Единственный источник света – луна; единственное движение в мире – мотыльки и бабочки-однодневки. Далекие от круговорота рождения и смерти этого мира, они просто жили по закону природы.

– Морияма не преступник, – вдруг сказала Кёнэ.

– Это из-за пчел?

– И из-за них тоже. Он с уверенностью утверждал, что на месте убийства не было пчел. Если тебя уже поймали, какой смысл врать о простой банальности, которая никак не повлияет на приговор?

Кёнэ не могла объяснить, по какой причине Морияма вообще оказался втянут в это дело.

– Послушай, жизнь не книга, где все просто и понятно. Возможно, не получится выяснить, почему там были пчелы. Но я не ищу точных ответов. Я ищу правильные. А еще – настоящего преступника, который убил девушку, – уверенно ответила Кёнэ.

В очередной раз стало понятно, что биология – это не отдельно развивающаяся наука, как, например, физика или математика. Живые существа замысловаты по своей природе. Одно явление требует нескольких толкований, так как связано со всеми аспектами жизни.

Вокзал, дом жертвы и дом подозреваемого. Если пешком по очереди дойти до каждого места, это займет чуть больше двух часов. Здесь в показаниях служанки и самого Мориямы не было никаких слабых мест. Трамваи в это время уже не ходят, машину он не водит. Оставалось идти пешком. Морияма был в доме жертвы в промежутке между часом и половиной второго ночи и, как утверждает он сам, видел труп хозяйки дома.

По словам соседа, в два часа ночи он видел Сону живой. Тогда непонятно, что видел Морияма. Бессмысленно утверждать, что он ее убил, а теперь врет. И даже если предположить, что он действительно убил Чхонхи, а теперь дает ложные показания, все равно не сходится. В тот момент, когда сосед видел хозяйку живой, Морияма уже был у себя дома.

Кёнэ казалось, что она упускает что-то важное. Но никак не могла обнаружить источник этих сомнений. Если бы только понять, можно было сразу все решить. Она приложила ладонь ко лбу. Что-то не сходится. Это ощущение не отпускало на протяжении всего расследования. Что сделать, чтобы найти ответ?

В этот момент чья-то рука нежно обхватила ее. Тона смотрел на девушку с заботой. Кёнэ до боли сжала кулаки, так что на внутренней стороне ладоней выступила кровь. Тона тотчас же взял ее руки в свои. Брови обессиленно опустились вниз.

– Я давно не видел тебя счастливой.

– Ты про расследование? – нахмурилась Кёнэ.

– Нет, я в целом про все время, пока ты здесь, в Корее. Если честно, по пальцам можно пересчитать те дни, когда ты искренне была счастлива, с того момента, как мы познакомились. Мне казалось, что в Америке ты сможешь зарядиться энергией, по крайней мере, так это ощущалось в письмах. – Тона держал ее за руку и вдруг неожиданно произнес: – Ты мне нравишься.

Даже в темноте было видно, как он покраснел.

– Я должен это сказать, пока не стало слишком поздно. Я очень хочу всегда тебе помогать. У меня почти ничего нет, и предложить я могу столько же. Но обещаю служить тебе верой и правдой. Может, нам стоит пожениться до возвращения в Америку?

Замужество помогло бы решить многие проблемы. Во-первых, старший брат смог бы передать Кёнэ долю наследства, окружающие перестали бы шептаться за спиной о том, что она до сих пор одна.

Кёнэ, ничего не ответив, повторяла про себя одно слово – возвращение.

«Эгоистка», – послышался чей-то голос. «Я знаю», – подумала Кёнэ.

– Почему бы и нет. Я не против.

Собственный голос показался Кёнэ чужим. Но Тона был счастлив получить согласие. И даже в такой момент он оставался спокойным.

Они не спеша возвращались по ночным улицам и сами не заметили, как оказались у гостиницы. Тона поцеловал ее в губы и попрощался. Кёнэ все это время была погружена в свои мысли. Проходя мимо комнаты, где жила Окхва, она услышала ее размеренное ровное дыхание. Она задержалась на какое-то время и поднялась в свою комнату.

На следующий день Кёнэ отправилась к дому названой бабушки. Старушка ее внимательно выслушала и тихо покачала головой. Кёнэ сначала показалось, что она плачет. Но через мгновение она подняла голову – на лице не было никаких следов слез.

– Я благодарна тебе. Ты молодец!

Кёнэ сначала показалось, будто старушка не поняла смысл того, что она ей только что рассказала. Морияма не был преступником. Даже если предположить, что это так, невозможно объяснить время убийства и пчел на месте преступления. Были еще детали, не поддающиеся объяснениям. Кёнэ не смогла разгадать загадку этого преступления, а потому у Чон Огёп не было оснований испытывать благодарность.

– Но, бабушка…

Старушка покачала головой,