Леди в желтом - Ли Алам

– Что он за человек?

– Я знал только, что он японец. Мы учились в разных корпусах. Но в университете ходили слухи, что он беспринципный и расчетливый тип. Ко всему прочему он вступил в свободные отношения с девушкой из очень знатного рода, и это его никак не беспокоило.

Ханиль хмыкнул себе под нос.

– Забавный парень! Свободные отношения – это способ, который позволяет освободить девушек от феодального гнета, и твое личное касается только тебя.

– Это социалистическая позиция?

– Не обязательно. Среди нас очень много сторонников и с консервативными взглядами в отношении женщин. Сона часто говорила об этом. В нашем кругу мы в шутку называли ее «Леди Энгельс».

Кёнэ резко остановилась.

– Леди Энгельс?

– Вы же не знаете! Мы часто называли девушек нашей организации, особенно с прогрессивными взглядами, которые выступали за отношения по зову сердца, «Леди Маркс» или «Леди Энгельс». Были и такие, кто использовал эти идеи для собственных низменных целей, но Сона сама просила ее так называть. Очень смешное прозвище. Но все к нему привыкли.

Кёнэ незаметно сжала кулаки. В той манере, с которой Ханиль произносил словосочетание «Леди Энгельс», были отчетливо слышны нотки нежности и привязанности.

– Похоже, вы ее очень любили.

– Да. Если честно, до сих пор не могу принять случившееся. Такое ощущение, что это чья-то плохая шутка. Кажется, если приду к ней в гости, она выйдет навстречу. Сона была надежной, на нее можно было положиться.

Ханиль совсем поник. Кёнэ вспомнила слова инспектора о том, что Сона в последнее время многим из своего окружения давала в долг. Можно было предположить, что это деньги для соратников по социалистическому движению, которое занимало все более прочные позиции в мире.

Служанка спустилась со второго этажа. Ее застывшее лицо не выражало никаких эмоций.

– Приношу извинения, но господин Морияма не встречается по таким пустякам. И он просил передать, что в Корее существуют строгие нормы этикета, по которым недопустимо являться ночью без предупреждения.

Ханиль недовольно скривил лицо и произнес:

– Своим делом займитесь!

Он оттолкнул женщину и уверенно поднялся по лестнице. Сотрясая воздух громкими криками, она не смогла остановить дерзкого гостя столь крупного телосложения и через несколько мгновений замолчала, взглядом умоляя гостей внизу утихомирить их товарища. Но вместо этого Кёнэ тоже бросилась вверх по лестнице. Тона, чуть замешкавшись, последовал за ней.

Дверь в комнату была заперта на замок. Ханиль громко постучал, но ответа не последовало. Кёнэ приложила ухо к двери. В комнате послышалось странное шуршание и явные признаки присутствия человека.

– Там кто-то есть? – спросил Тона.

Кёнэ утвердительно кивнула. Он огляделся, увидел окно и стал снимать верхнюю одежду.

– Что ты делаешь?

– Когда мы подходили к дому, я увидел окно той комнаты. Можно попробовать залезть через него.

– Это второй этаж!

– При падении с такой высоты не умирают.

Ханиль посмотрел на смельчака и сказал с улыбкой:

– Вот ты смешной!

Кёнэ с замиранием сердца смотрела, как Тона медленно пробирался вдоль стены. Завернув за угол, он исчез из поля зрения. Через несколько минут послышался звук бьющегося стекла, затем раздались крики, шум борьбы и что-то повалилось на пол.

– Ломаем дверь!

Выкрикивая ругательства, Ханиль принялся ногами бить в дверь, но она не поддавалась. Служанка, в отчаянии обхватив голову руками, причитала что-то по-японски. Кёнэ быстро огляделась по сторонам. На глаза ей попался маленький железный табурет. Она схватила его и ударила по дверной ручке. После нескольких неудачных попыток ручка сломалась и упала на пол. Ханиль резко открыл дверь.

В комнате было очень душно, несмотря на холодную погоду. В наполненной жаровне ярко горели угли. Между ними почти рассыпались в пепел остатки сгоревшей бумаги, а рядом лежала раскрытая шкатулка. Тона удерживал на полу бледного мужчину с растрепанными волосами и царапиной на лице. Кёнэ дрожащей рукой подняла с пола шкатулку. Небольшого размера, декорированная перламутром шкатулка с цикадой.

«Серебряная шпилька, двойное нефритовое кольцо, пять или шесть пар серебряных и золотых колец, наручные часы, сборник стихов и перламутровая шкатулка с изящной инкрустацией в виде цикады. А еще пропали восемьдесят вон».

В голове звучали слова домработницы Чисон. Ханиль, будто прочитав мысли Кёнэ, пробормотал:

– Здесь Сона хранила документы. Это ее вещи.

Морияма дернулся и выкрикнул по-японски:

– Подождите! Я могу все объяснить.

Тона еще крепче схватил его за запястье и заломил руку за спину. Послышались жалобные стоны.

– Мы не нуждаемся ни в каких объяснениях. Вызываем полицию!

От этих слов Морияма побледнел.

* * *

В кабинете полицейского участка было довольно темно, но приятно прохладно. Для подозреваемого в убийстве места было более чем достаточно. Морияма сидел в углу, обхватив голову руками. В сумраке комнаты его бледное лицо напоминало лицо покойника.

Работник Мориямы, испугавшись полиции, рассказал, что в день убийства двадцать пятого числа его хозяин, разгневавшись, куда-то ушел, примерно в полночь, а вернулся под утро, держа в руках какой-то сверток размером с человеческую голову, и все содержимое спрятал дома. Так обычно поступают воры. В итоге Морияма был арестован на основании представленных показаний и улик, обнаруженных в его доме. Но его посадили не в камеру, как преступника, а в отдельную комнату, которая использовалась как склад и куда обычно сажали корейцев по предварительному обвинению. Тона был категорически против, когда Кёнэ предложила встретиться с подозреваемым один на один.

– Это очень опасно. Мы не знаем, что он может выкинуть.

Инспектор Сато дал разрешение на встречу только для одного. Тона остался наедине со своим гневом, а Кёнэ вошла в комнату. Морияма все так же сидел на стуле, обхватив голову руками. Она молча наблюдала за ним. Мужчина был такого же возраста, что и Тона, правда, меньше ростом и более худощавый, но достаточно сильный, чтобы перелезть через забор дома убитой девушки. На пальце виднелась ороговевшая мозоль – след от частого использования ручки.

Он не выглядел как человек, использующий физическую силу. Убийца душил жертву, стоя у нее за спиной, и для этого особо не надо прикладывать усилий. Если правильно выбрать угол, такое может сделать даже ребенок. Кёнэ села напротив.

– Сона писала про вас в своих рассказах?

Морияма, не двигаясь, покосился в ее сторону. Он тоже пытался разглядеть девушку, как и она его. Кёнэ продолжила:

– Вы приехали в Корею, но вляпались во что-то и потом убили человека, чтобы замести следы?

– Я никого не убивал, – сказал, наконец, Морияма дрожащим голосом.

– Если вы не убивали, то как вещи убитой оказались в вашем доме?

Морияма замешкался, закрыл глаза и заговорил, будто