Леди в желтом - Ли Алам

Чон Огёп первой нарушила молчание:

– Несколько лет назад задушили подругу жертвы, она была ей как сестра. Меня не было тогда в Корее, я ничего не знала. В газетах об этом не писали. Убитая девушка работала кисэн, и полиция не слишком старалась найти убийцу. Судя по следам от укусов на груди, девушка подверглась сексуальному насилию. Но кому это было нужно? Кто-то втихую даже посмеивался над случившимся. В итоге дело так и не раскрыли. Не удалось выяснить, кто ее убил и почему. Сона очень переживала. Мне тоже было нелегко. Поэтому я попросила именно тебя помочь разобраться во всем.

Кёнэ сидела тихо, потом опустила голову, не в силах произнести ни слова.

– Адвокат моего брата предупредил, чтобы я не вмешивалась в это дело.

– Невысокий мужчина в очках?

– Откуда вы его знаете? – с подозрением спросила Кёнэ.

Кёнчжин не испытывал теплых чувств к любовнице своего деда, и ни о какой дружбе и речи быть не могло.

– Я зарабатываю на жизнь тем, что отправляю нужных людей в нужные места. Крупная компания расширяется и ищет консультантов, тогда они идут ко мне. Известный коллекционер каллиграфии хочет найти человека, который интересуется такими работами, значит, он тоже придет ко мне. В таком деле надо знать всех профессионалов этого города. Жена того адвоката пару раз брала у меня деньги в долг. Надо постараться сделать все до того, как твой брат вернется.

Именно это Кёнэ и хотела услышать, но вместо радости ощутила, что ее будто вывернули наизнанку. Действительно, Чон Огёп вырвалась из этой семьи раньше Кёнэ. Просто ушла. Потом нашла этот прекрасный дом в центре города и неплохо обустроила свою жизнь. Кёнэ ждала именно такой помощи. И Чон Огёп действительно могла ей помочь. Жаль, что не помогла раньше.

– У меня есть к вам несколько вопросов.

Чон Огёп хорошо знала отца Чисон. Его звали Ким Пхаллак. Как и предполагала Кёнэ, он был мошенником. То и дело приходил к дочери за деньгами. Когда девочка переехала в дом к Чон Огёп, та запретила ей сообщать свой новый адрес. Но Чисон не выдержала и рассказала.

– Она очень добрая девочка. Для своих сделает все, чего бы ей это ни стоило. Плоть свою отдаст, чтобы накормить ближнего, настолько она была преданной. Сона пыталась повлиять на ее характер, но человек так быстро не меняется.

– Помните, Сона просила вас познакомить ее с кисэн из того агентства, которых вы знали? Можете рассказать?

– Я не очень много знаю о ее жизни, – грустно ответила Чон Огёп.

И это была очень искренняя тоска, которая возникает, когда понимаешь, что уже потерял близкого человека, а при жизни совершенно его не знал. Кёнэ знала это чувство. Она испытывала то же самое, когда Чон Огёп исчезла из ее жизни.

– Сона оставила это занятие, перестала работать кисэн и стала певицей. У нее сразу появилось много свободного времени. Она часто ходила в один чайный дом в районе Чонно. Но это было не совсем подходящее для нее место. Там собирались мужчины и женщины, представители рабочего класса, и какие-то полукриминальные типы. Были и студенты, члены организаций, борющихся за независимость. Я пыталась на нее повлиять, отговорить ходить туда, но она только обижалась.

Кёнэ вышла из дома своей названой бабушки и отправилась искать места, где обычно собирались городские гуляки. Прежде всего ее интересовали подвалы или какие-нибудь тайные комнаты, где можно было раздобыть опиум или морфий. Кёнэ рассчитывала найти, что ей нужно, за несколько дней, но уже на закате в одном из кабаков встретила человека, который знал, где находится отец Чисон.

– Он сейчас наверняка в районе ручья Чхонгечхон. Там есть местечко, где готовят очень вкусные лепешки пиндэтток[10].

За столом, причмокивая, сидел мужчина в старой одежде. В знак благодарности Кёнэ протянула ему несколько купюр. Он посмотрел на девушку с обидой за такой поступок, но деньги взял. В этом месте одежда Кёнэ уже не защищала ее от посторонних взглядов. Она была как белый мотылек на черном дереве.

– А зачем такая девушка, как вы, ищет этого проходимца? Если вам нужен морфин, надо искать в другом месте. Этот мошенник сначала продаст, а потом будет вымогать деньги, угрожая, что выдаст вас полиции. Ничего святого у него нет.

Кёнэ нашла Пхаллака. Это была шумная и грязная забегаловка. Пьяные мужики компаниями по три-пять человек распивали традиционную корейскую настойку. Кёнэ услышала громкий, разрывающий весь этот шум смех.

– Полиция арестовала твою дочь, а ты тут сидишь и веселишься?

– Что? Чисон арестовали?

Под тусклым светом лампы показались узнаваемые черты лица. За столом сидело трое. Пхаллак попытался сделать удивленные глаза, но снова разразился смехом, пытаясь спросить, когда это случилось.

– Так ей и надо. Эта девка никакого уважения не проявляла к тому, кто ее родил. Вот теперь государство ее научит жизни.

– Вот это я напился! – вдруг заговорил мужчина в грязной шляпе.

– А почему ее задержали? – спросил третий, он был более-менее трезвый.

– За что забрали, спрашиваешь? Я им позвонил и сказал забрать ее в полицейский участок. Я у нее деньги просил, а она даже с места не сдвинулась. Вот и поделом ей! Не знаю, чем она подкупила врача университетской больницы, чтобы там кое-что спрятать.

– По телефону? А откуда у тебя в этой дыре телефон? – опять пробурчал мужчина в шляпе.

А третий зацепился за другое слово:

– Кое-что? Ты что, отдал ей опиум?

Он закатил глаза, огляделся и сказал почти шепотом:

– А опиум теперь где?

– Ты шутишь? Правда поверил ему?

Покраснев от злости, отец Чисон с размаху отвесил собутыльнику в шляпе подзатыльник.

– Эй, дураком меня считаешь? А ты думаешь, откуда я достаю морфин? У меня повсюду есть тайные лазейки. И в больнице тоже. – Он грозно посмотрел на самого трезвого из них и добавил: – Разговор не об этом. Морфин я ей не отдавал.

Его собеседник уже потерял интерес к этой теме и продолжал пить.

– Пусть так. А за что тогда арестовали?

– Он здесь ни при чем! Это все из-за того происшествия. Бедная девочка. По-моему, она уже не работает в том доме, где женщина умерла от укусов пчел.

В этот момент кто-то резко схватил Пхаллака за горло и ударил кулаком по лицу. Мужчина пронзительно взвыл. Две фигуры повалились и стали кататься по грязному полу. Остальные двое, увидев заваруху, в которой избивали их главаря, бросились разнимать мужчин, оттащив их по разным углам. Но