Леди в желтом - Ли Алам

но я не дала, сказав, что у меня их нет. На следующий день, когда умерла хозяйка, он послал кого-то мне в помощь. Но накануне вечером заходил в мою комнату. Отец никому не сможет причинить вред. К тому же в ту ночь он напился, но не смог заплатить за алкоголь, поэтому всю ночь провел рядом с хозяином заведения.

Теперь понятно, кого в тот вечер видела супружеская пара, проживающая по соседству с убитой. Человеком, с которым виделась Чисон, был ее отец, явившийся в очередной раз одолжить денег. Кёнэ потерла ноющие от напряжения виски. Этот мужчина, конечно, не убийца, но его поступок совершенно не делает ему чести. Просить у дочери, молодой незамужней девушки, денег на наркотики.

– Как зовут этого… твоего отца?

Ему подходило любое описание: наркоман, пьяница, бездельник, неуч, гуляка.

Эта девочка, о которой Чон Огёп заботилась, как о своей дочери, чуть не погибла от рук собственного отца. При мысли об этом горькое раздражение заполнило душу Кёнэ, оттесняя гнев. И, что странно, направлено оно было не на никчемного мужчину, а на Чхонхи.

Прежде чем Кёнэ прочувствовала все, о чем думала, – и значит, до того, как ее охватило чувство стыда, – около дома резко затормозила машина. Из нее с каменным лицом вышел инспектор Сато в сопровождении двух полицейских. Инспектор показал на Чисон и спросил:

– Офицер Ёсида, это она?

Именно он в ту ночь подвел Кёнэ к этой девочке. Второй полицейский грубо схватил Чисон и вытащил ее на улицу. Она беспомощно дрожала от испуга.

– Стойте! Что вы делаете?

Вместо ответа инспектор схватил Кёнэ за руку и припечатал к стенке. Казалось, он вот-вот сломает девушке запястье.

– Вы не сдержали обещания, госпожа Хан!

– Вы о чем?

– Мы разрешили вам участвовать в этом деле в обмен на договор делиться новой информацией с полицией!

Инспектор затряс перед ней конвертом с уликами. Содержимое было знакомым. Пустой пузырек из-под лекарства Чисон.

– Мы получили анонимное письмо. Офицер Ёсида вспомнил, что видел его в комнате домработницы в тот день на месте убийства.

От его слов у Кёнэ дыхание остановилось и замерло сердце. В голове она пыталась прокрутить весь ход событий, чтобы понять, как это могло случиться. Но ничего не получалось. Тона рассказал? Нет, это полный бред. Тогда как они нашли этот несчастный пузырек?

– Я сделала это, будучи уверенной, что Чисон не убийца! – выдавила из себя Кёнэ.

– Вы скрыли от нас информацию!

По спине побежал холодный пот. Инспектор какое-то время злобно смотрел на Кёнэ, как на врага, а потом отпустил ее руку и с силой оттолкнул. Девушка больно ударилась спиной о стену и беспомощно рухнула на землю.

– Только из уважения к вашему отцу я не буду вас арестовывать. Но больше не попадайтесь мне на глаза.

Полицейские схватили под руки Чисон и потащили в машину. От страха она почти не двигалась, не в силах произнести ни слова в свое оправдание. Машина с визгом тронулась с места и скоро исчезла из вида, оставлял за собой клубы пыли. Кёнэ не могла подняться с земли. Чон Огёп с аккуратно собранными в пучок седыми волосами вышла на улицу и долго смотрела вдаль, куда полицейские увезли бедную девочку, а затем произнесла:

– Заходи, тебе нужно согреться.

* * *

Кёнэ казалось странным, что Чон Огёп имеет для нее такое значение. Ведь она жила в их семье только до тех пор, пока Кёнэ не исполнилось четырнадцать лет. Чон Огёп не была к ней особо добра и даже наводила ужас, когда та была совсем маленькая. Разговаривать друг с другом они стали, когда девочку начали учить грамоте. Кёнэ много читала, ее кругозор расширялся, и она уже стала понимать некоторые фразы, которые порой срывались с уст Чон Огёп. Девочка была единственная, кто реагировал на ее жалобы и высказывания. С этого момента женщина поняла ее место и роль в своей жизни. Кёнэ тоже думала, что Чон Огёп ее любит, до тех пор, пока та не ушла из их семьи. Теперь уверенности в этом не было. Если бы бабушка ее действительно любила, считала если не семьей, то хотя бы близким другом, она бы не ушла. После смерти дедушки госпожа Чон, взяв лишь свои драгоценности, уехала в Кёнсон, не написав Кёнэ ни строчки на прощание.

Вся проблема была в том, что они встретились, когда Кёнэ была еще совсем маленькой. Иногда то, что произошло с нами в детстве, мы помним всю жизнь. Кёнэ пыталась подавить раздирающие ее печаль и гнев, смятение, обиду и переживания теплым чаем. Не помогало. Она не выдержала и резко поставила чашку на стол.

– Я успокоилась, – резко сказала Кёнэ.

Чон Огёп, как всегда, была спокойна, как гладь тихого озера. Это раздражало еще больше.

– Вы такая спокойная…

Только что на глазах Чон Огёп полиция арестовала близкого ей человека. Кёнэ смутно помнила жизнь в Корее, но даже она знала, что полицейские не проявляют жалости при допросе. Чон Огёп знала об этом гораздо лучше.

– Несправедливость иногда случается в этой жизни, – пробормотала старушка.

Кёнэ ухмыльнулась и стала осматривать комнату. Дорогая ширма, дерево бонсай, керамические вазы, картины. Драгоценности, которые Чон Огёп забрала с собой, помогли ей устроиться в городе. Она всегда была умной женщиной. Старушка поймала взгляд Кёнэ и, нахмурив седые брови, сказала:

– Дело не в деньгах.

– Наверное, вы правы.

– Вот только я не могу понять. Людям на нас наплевать. Никому и дела нет. Только если это не убийство или что-то жестокое,

Здесь она была права. Но имела ли Чон Огёп право говорить такое? Благодаря своей красоте ей удалось войти в богатую семью и избежать наказания. Дедушка всегда был на ее стороне, и даже после его смерти ей разрешили забрать золотые украшения. Жизнь ее была непростой, но она не умерла и не жила в нищете. Ей повезло намного больше, чем другим девушкам, которые работали с ней. Так же, как и Кёнэ. Поэтому если люди говорят, что девчонка из богатого дома не имеет права открывать рот, значит, и Чон Огёп тоже.

– Хорошо, что это дело вызвало общественный резонанс.

Хоть это и прозвучало как сарказм, Кёнэ быстро поняла свою ошибку. Она молчала и тихо наблюдала. Если бы можно было переиграть пословицу. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Никому бы и в голову не пришло следить за языком. Чон Огёп не стала кричать или злиться. Но лучше бы она это сделала. Наступившая тишина была