Леди в желтом - Ли Алам

к славе. Обычная жанровая проза о мужчине по имени Ким Чхонбон, который приехал в Кёнсон и столкнулся с трудностями. Слабый и наивный человек со смешным именем. Поступает в известный японский вуз и оканчивает химический факультет. На протяжении всего произведения главный герой подшучивает над женщиной, которая дает ему частные уроки. В одном рассказе этот Ким отдает все свое имущество хозяину ресторанчика, в другом хвастается перед кисэн незаконными хищениями в фармацевтической компании, где работал его тесть.

Кёнэ прочитала абзац, где главный герой жалуется на свои жизненные обстоятельства, и ощутила странное чувство дежавю. Ким Чхонбон.

– Смешное имя. «Тысяча горних пиков», если дословно. Да и иероглифы странные какие-то, – сказал Тона, заглядывая через плечо.

И он был прав. Кёнэ уже давно не пользовалась иероглифами, поэтому не сразу сообразила. Иероглиф «бон» – горная вершина – в имени был написан неправильно. Если была попытка написать это имя корейским способом, то был бы другой иероглиф со значением «гора». А если писать на японский манер, то в этом иероглифе была одна недостающая часть. Сона сама придумала иероглиф.

– Мы хотели исправить, но Сона написала именно в таком виде. Да, в общем, это и не важно, – резко ответил Ханиль.

– Что подозрительного в этом тексте?

Обычная смешная история. Единственная странность – произведение немного выбивалось из общей темы сборника. Ханиль почесал голову и сказал:

– Не в рассказе дело. После ее смерти я заходил в дом, чтобы забрать документы. Я точно знал, что они хранятся в сейфе в гостиной. Но их там не было.

– Какие-то важные документы?

– Особо важных не было, но их содержание я вам раскрыть не могу. Все самое ценное Сона отправила мне отдельно за несколько дней до убийства. Подозрительно то, что вместе с документами исчезла и рукопись. Может, и нет никакой связи между ними, но теперь я сомневаюсь.

Ханиль потемнел в лице. Кёнэ догадалась, в чем дело.

– Переживаете, что к этому могут быть причастны члены вашей организации?

– Основная цель журнала – привлечь новых членов в партию. Поэтому мы не пишем настоящие имена и открыто не заявляем о проблемах. О связи документов и журнала знали только свои.

Кёнэ еще раз просмотрела рассказ и ощутила какую-то неловкость, которую не могла объяснить. Прежде было такое же ощущение. В самом начале сбора образцов насекомых для коллекции она поймала несколько видов бабочек. Но потом пару дней мучилась и не могла их рассортировать. Эту проблему помог разрешить ее научный руководитель, профессор американского вуза. Указывая на коллекцию, сформированную Кёнэ, он сказал: «Это не разные виды. Внешне – разные, но все же один вид».

Кёнэ забыла о возможности мутации. Представители одного вида могут выглядеть абсолютно по-разному, отличаясь возрастом, сезоном и временем существования. Самый простой пример – комары и их личинки. Они отличаются всего лишь возрастом, но выглядят как совершенно разные насекомые. С другими видами то же самое. Бабочка тигровый глаз, например, имеет разный окрас в зависимости от времени года. Даже одна и та же особь выглядит по-разному. Иногда и опытный специалист может этого не заметить.

– Сона рассказывала, как она придумала свой псевдоним?

– Нет. Но не составит труда догадаться, вот я и не спрашивал.

– Не составит?

Тона, который все это время, нахмурившись, внимательно рассматривал текст, вскрикнул, будто догадался о чем-то:

– Ким Кичжин[12].

Кёнэ впервые слышала это имя. Тона все объяснил:

– Один из известных авторов и деятелей Корейской федерации пролетарского искусства. Очень влиятельная личность.

– Да, но он нас предал. – Ханиль переключил тему разговора, и Тона опять нахмурил брови:

– Еще рано говорить о предательстве.

– Это еще не конец. Читая этот рассказ, понимаешь, что знаешь каждый его шаг. Он называл себя Канэмура Мине. Когда в период генерал-губернаторства урегулируют ситуацию с именами корейцев, сразу же начнется политика смены имен. Сона не принимала высказывание этого автора о том, что националист становится националистом, а коммунист – коммунистом.

– Подождите. А почему это имя указывает на Ким Кичжина? – Кёнэ не успевала за разговором.

И Тона объяснил:

– Псевдоним Ким Кичжина – Пхальбон, или Восемь Пиков. Его японское имя – это вариация его настоящего корейского. Иероглиф «ким» в сочетании с иероглифом «деревня» дает японское звучание «канэмура», а псевдоним «пхальбон» в японском варианте звучит как «мине». Если разобрать на части и потом снова соединить имя, псевдоним и имя главного героя произведения, получается Ким Пхальбон или Ким Чхонбон.

– Ким Кичжин и его прототип Ким Чхонбон похожи?

– Нет, они разные. Канэмура изучал литературу, а не химию, работал корреспондентом, а не клерком. Он не был женат. Не ходил по трактирам. Но за что мы его невзлюбили, так это за то, что, дослужившись до высокой должности, он встал на сторону японского правительства.

Было очень странно писать рассказ с критикой его прояпонских действий. Поэтому все осталось на уровне разговоров.

Кёнэ водила рукой по страницам журнала, ощущая пальцами выпуклые буквы. Ким Чхонбон, Канэмура, сатира, популярная литература, химия, дополнительный элемент в иероглифе… Неожиданно все звенья головоломки сложились, и пришло понимание.

– Морияма Мине?

– Если только Сона не ошиблась, это похоже на игру слов. На протяжении всего повествования главного героя называют по имени. Если не брать во внимание фамилию, а посмотреть на имя и соединить иероглифы, получится «морияма», а если иероглиф «бон» написать и прочитать по-японски, получится «мине».

Морияма Мине. Кёнэ была с ним знакома. Он был в числе приглашенных на торжественном приеме, который устраивал ее брат. Он, как и герой произведения, окончил химический факультет престижного японского вуза и работал в компании тестя. Кёнэ продолжала о чем-то думать.

– А откуда вы знаете это имя?

– Он приятель моего брата. Вы знакомы?

– Нет, я лично не знаком. Но это имя есть в списке рассылки журнала.

Ханиль достал из кармана записную книжку. В ней был список.

– Японцам тоже отправляют?

– Среди них тоже есть наши единомышленники. Ничего удивительного.

Напротив имени Мориямы Мине был написан адрес. Южная часть города, где в основном и проживали японцы.

* * *

На улице уже стемнело. Морияма Мине жил в добротном двухэтажном доме. Слуги еще не спали. Когда они подошли к воротам, Кёнэ увидела, как в окне второго этажа промелькнула чья-то фигура и быстро исчезла. Слуга все время косился на поношенную одежду, в которой был Ханиль, но, решив, что он посыльный этих двух господ, не сказал ни слова. Тона оглядел гостиную и увидел на столике фотографию Мориямы.

– Я узнал его. Когда я учился на медицинском факультете Токийского университета, он был