Горячее Белое море - Николай Свечин

им встретились лопари. Объяснялся с ними Власюк. Тут-то и пригодились русские рубли. На них удалось купить вяленой оленины и муки. Питание потихоньку наладилось. В большом котле Вельц варил крупу и подбалтывал ее мукой, через день добавляя тушенку. В маленьком готовили кофе. Вокруг было много ягод, они быстро всем надоели, но Матеус требовал есть их ежедневно: витамины. Особенно пулеметчик настаивал, чтобы каждый умял горсть-другую вороньей ягоды, или водяники, как лучшее средство от цинги. Власюк дополнительно жарил себе подберезовики, германцы же их сторонились, боясь отравиться. Лишь когда попались лисички, на них набросились все.

Самую большую проблему для беглецов составляли не озера и болота, а реки. На них встречались быстрые и порожистые участки, которые нельзя было перейти вброд: сильный поток валил с ног. Еще попадались глубокие ямы. Так, полковник однажды ступил в сторону от проверенного маршрута, и ухнул в воду с головой. Пришлось останавливаться, разжигать костер, отпаивать неудачника спиртом… Поэтому чаще всего обер-офицеры рубили деревья, сколачивали из них плот и переправлялись на левый берег.

Зато в реках попадалась рыба! Всезнайка Матеус ухитрился раздобыть в Семеновском рыболовную сетку. И теперь спутники баловались ухой. В результате удавалось экономить мясо и мясные консервы, растягивая их надолго. Беглецы попробовали и кумжу, и сига, и семгу, но чаще всего попадалась щука.

Однажды на них вышел одинокий бродячий олень. Обер-лейтенант застрелил его, и несколько дней беглецы питались свежатиной. То ли такое подкрепление в питании сыграло роль, то ли приобретенная привычка к длительной ходьбе, но отряд шел и шел на запад. Огибая болота, обходя холмы и крупные валуны, германцы уверенно приближались к цели — стыку трех границ.

Первое время они опасались погони. К обычным побегам военнопленных русское начальство уже привыкло. Оно рассылало сообщения в места, где имелись телеграфные пункты. Беломорский отряд пограничной стражи получал очередное указание усилить бдительность и чаще высылать пикеты — этим все и ограничивалось. А там как повезет… Многие сбежавшие, помыкавшись в пустой тундре, поголодав неделю, возвращались обратно. Их подвергали усиленному или строгому аресту[125], и назначали потом на тяжелые работы. Но здесь был особый случай: исчез полковник, и с ним три оберофицера. Аусзеер считал погоню за ними с большой станции Пулозеро едва ли не обязательной. И старался замести следы, маскировал места стоянок, настаивал на ложных крюках в южном направлении. Еще он запрещал разжигать костры, и очень трудно было терпеть комариные тучи. Однако традиционный русский «авось» восторжествовал и здесь. Путники быстро поняли, что никто за ними не гонится. В огромном пространстве тундры на много километров вокруг они одни. И путать следы — излишняя предосторожность. Теперь на ночлеге беглецы разжигали дымокуры и тем спасались от гнуса.

Раз они выбрались на просеку, идти по которой было значительно легче, чем по болотистой чаще. Люди воспрянули. Однако вечером того же дня вдалеке послышались голоса — не то русских, не то туземцев. И пришлось снова прятаться в лес.

Еще на берегу одной из многочисленных рек германцам попалась заброшенная избушка рыбака. В ней обнаружились банки с консервами и запасы вяленой рыбы. Беглецы прожили там целые сутки, отдыхая и балагуря.

Полковник Бреде нашел себе даже развлечение. Он внимательно рассматривал попадавшиеся им на пути скальные выходы в поисках признаков полезных ископаемых. Помимо гранитов всех оттенков, гнейсов и диабаза, он обнаружил слюду, бокситы, нефелины, кварц, опалы, полевой шпат, пирит, железную и никелевую руды, амазонит и даже аметисты. Видимо, кроме радия, промышленника в погонах интересовали и другие элементы таблицы Менделеева… Он взялся собирать коллекцию образцов минералов, но потом выбросил их, чтобы не затрудняли путь.

Леса, по которым пробирались беглецы, были смешанными, лиственно-хвойными. Они были изрезаны звериными тропами, чаще всего оленьими. По этим тропам и шли люди, экономя силы. По мере продвижения к северу березы, ивы, рябины уступали место соснам и елям. То тут, то там попадались бараньи лбы — большие гранитные валуны, принесенные сюда ледником. С запада на восток земля была испещрена ледниковыми шрамами, которые не могли скрыть даже многочисленные мхи.

А вот хищные звери путникам совсем не попадались. Видимо, пять человек производили, по лесным понятиям, много шума. Медведи и волки слышали их издалека и обходили стороной. Встречались только лисы, зайцы и лемминги.

Капитан Аусзеер хоть и отошел в дороге на вторую роль, постоянно торопил товарищей. Когда Рюгенер попытался утихомирить его, разведчик сказал:

— Необходимо прийти к своим как можно быстрее. Дело не в вас и даже не в оберсте. Я несу важные сведения, но у них, как у провизии, имеется срок годности.

И германцам пришлось стиснуть зубы и поднажать.

Маршрут беглецов корректировался главным образом водными преградами. Они ушли в леса с пикета № 3364. Тот находился на берегу Мурдозера, между станциями Кицкой и Пулозеро. Пришлось сразу же столкнуться с необходимостью закладывать длинные крюки. Они обошли озеро Куложье, переправились через речку Гремиху и вдоль левого берега Улиты зашагали к Туломе. Эта река была самым трудным препятствием на пути. Беглецы обогнули с севера Нотозерский погост и сутки потратили на то, чтобы переплыть Тулому. После этого смельчаки взяли курс на северо-запад. Они прошли, виляя туда-сюда, мимо бесчисленных озер: Шовны, Лицкое, Мемец… Переправились через очередную речку — Аусзеер сказал, что она называется Титовка. Затем возле Печозера их ждала последняя сложная переправа через каменистую Печенгу. К счастью, в верховьях она была еще узкой, и река обошлась с путниками по-божески. Правда, возле самого берега с плота соскользнули топоры. Вельц отказался нырять под предлогом слабого здоровья, и пришлось делать это жандарму. Власюк заглотил полстакана спирта и полез в реку. Через четверть часа он отыскал ценные предметы и вытащил их на берег. Выхлебал еще полстакана и, как ни в чем не бывало, тронулся дальше вместе со всеми.

На левом берегу Печенги обнаружилась наезженная колесная дорога. Она вела к морю, к Свято-Троицкому Трифонову Печенгскому монастырю, селению Печенга и полуострову Рыбачий. Шагать по ней было значительно легче, чем пробираться по дикой тундре. Но военнопленные боялись открытых местностей и опять свернули в лес. Тут Аусзеер решил, что Власюка можно отпустить. Пусть чешет к своим. Когда жандарм доберется до побережья, беглецы будут уже в Норвегии. Дорога на Печенгу удобнее, чем оленьи тропы в лесу — за неделю добежит…

Вахмистр был несказанно рад узнать, что его соучастие в побеге закончилось. Бреде поблагодарил русского за честную помощь и предложил в награду сто рублей. Тот отказался:

— Меня же первым делом обыщут! Как