Горячее Белое море - Николай Свечин

— Хоть там Сергея не забудьте, — взмолился Лыков. Он оглянулся украдкой, вынул из кармана пальто плоскую фляжку и налил им с другом в чайные стаканы по доброй порции коньяку: — Ну, за Почетный легион!

История военных поставок союзников России через порты Русского Севера была омрачена чудовищной силы взрывом на Бакарице 26 октября 1916 года.

За день до этого в перегрузочный порт пришел большой океанский пароход «Барон Дризен». До этого он неделю простоял на якоре на рейде Архангельска, аккурат напротив кафедрального собора. Плавучий арсенал привез из Нью-Йорка станки для Ижорского завода и рельсы для строительства МЖД. А еще 420 тонн бездымного пороха, 110 тонн черного пороха, 30 тонн мелинита, 36 тонн пикриновой кислоты, свыше 50 000 шрапнельных снарядов, 100 000 фугасных снарядов, 25 000 детонаторных трубок, а еще 548 баллонов жидкого хлора. Огромная плавучая бомба стала под разгрузку на причале № 20.

Утром следующего дня сошли на берег и уехали в Архангельск капитан парохода Фриц Дрейман, а также штурманы Дитрих Акмен и Николай Казе — все трое остзейские немцы. Начальство укатило, на судне из руководства остался только боцман Павел Полько (или Пельке), не то латыш, не то эстонец. Затем на борт взошли 50 стивидоров и начали разгружать «Барона». До обеда они успели извлечь 700 тонн взрывчатки и почти все баллоны с хлором. Сжиженный хлор требовался военным для изготовления боевого отравляющего газа хлорпикрина…

Ровно в полдень стивидоры дружно ушли на обед. Рабочие порта кормились в больших бараках, расставленных, по счастью, далеко от причальной стенки, возле несуществующего забора. Люки трюмов были открыты. На борту остались лишь таможенный офицер и вахтенный матрос. Да еще задержался по большой нужде боцман… За три минуты до окончания обеда, в 12.57, раздался первый взрыв.

Оставшиеся в живых свидетели утверждали потом, что сперва они услышали громкий хлопок, похожий на выстрел из охотничьего ружья. Видимо, это активировался химический капсюль-детонатор. Следом рвануло на скуле парохода, где лежали снаряды. Вспыхнуло пламя и мгновенно переметнулось на корму, где хранилась взрывчатка. Там тоже грохнуло, и корму «Барона Дризена» буквально разорвало на части. Те же очевидцы рассказали, что в небо взлетели и на несколько секунд повисли в воздухе куски железа, механизмы, рельсы. А потом рассыпались по всей Бакарице. Обломок двигателя парохода весом в 13 тонн обнаружили в ста метрах от причала № 20 и неподалеку — часть паровой машины весом в 30 тонн. А какая-то полутораметровая железяка улетела аж в Соломбалу, за шесть километров! На месте первого взрыва образовалась воронка диаметром в сорок метров, а там, где была корма — другая воронка, уже шестидесятиметровая. В небо поднялось огромное черное облако дыма грибовидной формы и расползлось над портом.

На этом несчастья не кончились. Огонь с «Барона Дризена» перекинулся на стоящий рядом с ним английский пароход «Эрл-оф-Форфар», пришедший с грузом пороха. Произошел третий взрыв, самый мощный. Англичанин остался стоять, где стоял. Взрывная волна ушла вверх, в небо. Палубные надстройки разлетелись по обеим берегам Северной Двины. Но развороченный корпус странным образом уцелел. Потом его подняли, отбуксировали в Гамбург и в 1920 году отремонтировали; реанимированный пароход еще более десяти лет плавал по Атлантике…

Кроме пороха, судя по всему, сдетонировали боеприпасы, сложенные на причале в длинный штабель. Потому третий взрыв и оказался столь мощным. После него на Бакарице начался ад… По всей территории порта с неба падали раскаленные осколки снарядов и поджигали деревянные постройки. Земля вокруг была устлана рейками, поэтому загорелось все и сразу. В огне погибли 27 бараков и складов, электростанция, пожарная часть, повредились все портовые краны. Самый сильный из них, стотонный, рухнул в реку. Его достали оттуда в 1936 году… Пламя перебегало от пирса к пирсу, поднимая на воздух все новые штабеля боеприпасов. Загорелись ящики с пулеметными патронами. Повсюду летали пули, как будто кто-то бросал горох в котелок. Но опаснее были взрывающиеся в небе шрапнели… Тушить пожар или оттаскивать в безопасное место взрывчатку в таких условиях было почти невозможно, но люди пытались — и многие погибали. Из Архангельска приплыл на помощь тральщик № 107 и начал спасать раненых. Он загрузил их более трехсот человек, и никто, кроме него, не решился войти в пылающую гавань…

Как обычно бывает в таких ситуациях, не обошлось без чудес. Один из портовых офицеров стоял возле железнодорожной ветки № 3. Силой взрыва его подняло и перенесло к ветке № 9, где аккуратно поставило на ноги без повреждений. Однако при этом с офицера сорвало шинель, которую потом нашли поодаль…

Уже ночью огонь добрался до склада с сигнальными ракетами, и в небо взвился огромный фейерверк.

Пожар тушили около полутора суток. По счастью, дул западный ветер, и часть порта удалось отстоять. Бакарица не погибла целиком, как могла бы, и через несколько месяцев была восстановлена.

По разным оценкам, во время трагедии было уничтожено от 30 до 40 тысяч тонн боеприпасов, так нужных на фронте.

Точных данных о количестве погибших в тот страшный день 23 октября нет. Власти послали разбирать дымящиеся развалины равнодушных к смерти китайцев. Те стаскивали трупы, а чаще их фрагменты, на катер «Санитарный», и тот делал рейс за рейсом на остров Зеленец[130]. Там вырыли огромную братскую могилу. По официальным данным, в ней похоронили 650 человек, а 839 были ранены и покалечены; 14 пропали без вести. Параллельно китайцы собирали в порту неразорвавшиеся снаряды и время от времени взлетали с ними на воздух. Реально жертв трагедии было намного больше. Историки называют цифры от одной до двух тысяч. Есть оценки в три-пять тысяч, но они представляются завышенными. Грамотный подсчет невозможен: в крупнейшем перегрузочном районе Архангельского порта всегда болталось множество посторонних.

Власти назначили следствие. Капитана и офицеров «Барона Дризена» арестовали. Однако контрразведка не сумела ничего доказать: во время взрыва все они находились в городе. И тогда вцепились в единственного, кто был на пароходе и выжил, а именно в боцмана Полько. Хотя, если бы именно он привел в действие взрывное устройство, то покинул бы обреченное судно заблаговременно. Бедолагу крутили и так, и сяк: если ты выбрался чудом, плавал в воде и бился о бревна, почему на тебе сухая куртка? Тот объяснял, что снял ее с раненого, когда добрался до берега. И признавал себя виновным только в этой краже. Следствие зашло в тупик. Свергли царя, потом прогнали Временное правительство, пришли интервенты, а Полько все держали в тюрьме. Освободили его уже чекисты