Горячее Белое море - Николай Свечин

Было двадцать пятое августа. Через неделю первые пароходы с русскими пехотинцами покинут Архангельск.

Глава 12

О том, что было после

Лыков с Азвестопуло проторчали в Кольском заливе до середины сентября. Когда первые корабли, переполненные пехотинцами, вышли из Соломбалы в Белое море, сыщики сидели в своей комнате с окнами, выходившими на гигантский штабель дров, и смотрели друг на друга. Говорить не хотелось, хотелось пить и пить. Они истребили весь запас спиртного. Пришлось идти на поклон к «чугункам». Поручик Изжогин проявил гуманизм и выделил питерцам несколько бутылок виски из конфиската. Подарка хватило на неделю. За это время Алексей Николаевич с Сергеем испытали несколько весьма драматичных минут. Пришли сведения, что германские подводные лодки заложили огромную минную банку около мыса Пур-Наволок, и сами встали возле нее в засаду. За первые десять дней сентября они потопили торпедами и артиллерийским огнем двадцать два парохода и один увели в Германию. Большей частью это были норвежские торговые суда, но досталось и англичанам, и русским. Путь из Баренцева моря в Норвежское сделался очень рискованным.

Наблюдательная станция службы связи ФСЛО обнаружила одну из лодок у входа в Кольский залив и сообщила об этом миноносцу «Властный», который патрулировал тот район. «Властный» кинулся было в атаку, но он имел на вооружении лишь две пушки калибром 75 миллиметров. А у германца были две по 105, и он сильно огрызнулся. «У-бот» нанес повреждения нашему миноносцу, а потом спокойно ушел под воду…

Пришлось вмешаться англичанам. Они только что потеряли вспомогательный крейсер возле Лофотенских островов. Возникло подозрение, что где-то в норвежских фьордах или на острове Медвежий прячется база германских субмарин. Наподобие той, что сыщики разорили летом в Абхазии… На поиски базы отправилась экспедиция в составе нескольких боевых кораблей, включая два крейсера. Никого они не нашли, зато сами едва не подорвались на минах.

Эти нервные десять дней стоили Азвестопуло седых волос. А его шеф и так был весь белый. Статский советник шутил, что голова его была раньше, как перец с солью, потом как соль с перцем, а теперь осталась одна соль… Однако Вторая пехотная бригада доплыла до Бреста без потерь. И сыщики воспрянули духом: ловушка работает, германцы в нее попали и не понимают, что их водят за нос. «У-боты» ждут наши корабли не в том месте и не в то время.

В этот момент Сергей получил очередной удар судьбы. Они сидели с шефом в своей комнате и читали газеты. Вдруг Азвестопуло вскрикнул и закрыл лицо ладонями; номер «Северного утра» упал на пол. Лыков поднял его и увидел заметку. В ней сообщалось о взрыве в кладовой гаража пустующего дома председателя Совета Министров, что на Моховой улице. Рванули пары пролитого бензина. Силой взрыва были разрушены лифт и лестница, ведущая в квартиру подполковника Офросимова. В лифте погибла француженка, спускавшаяся после урока с детьми подполковника…

— Это Жаннет? — спросил Алексей Николаевич.

Помощник молча кивнул, не открывая лица. Потом сказал глухо:

— Моя вина, она погибла из-за Насти. Ах я, скотина…

Несколько дней Азвестопуло был сам не свой, забывал поручения, кричал во сне. Но времени на скорбь у сыщиков не хватало. Дела закрутили грека, и постепенно рана зарубцевалась…

Между тем царь собрался объявить Семеновский поселок новым городом — Романовым-на-Мурмане. Для торжеств стали прибывать сановники. Министр путей сообщения Трепов выехал на поезде из Петрограда 14 сентября. С ним увязались депутаты Государственной думы Шингарев и Добровольский, член Государственного совета барон Дистерло, чиновники МПС, журналист суворинского «Нового времени» Селитренников и начальник Мурманскстройки Горячковский. Еще присоединился попечитель нового города товарищ министра императорского двора обер-егермейстер граф Нирод, назначенный на эту декоративную должность царем. Одновременно граф приходился зятем Трепову; вышла вполне семейная поездка.

Компания в пути не скучала. На разъезде № 9 два часа любовались Надвоицким водопадом, потом сплавали в Соловецкий монастырь. В Кеми к ним присоединились архангельский губернатор Бибиков и главнач вице-адмирал Угрюмов. Отдельно прибыл морской министр Григорович. Дорога на Север еще не была построена, и в Кандалакшу соединенная делегация поплыла на ледорезе «Канада». Оттуда до Семеновской бухты уже вели рельсы. 20 сентября сановники приехали и прогулялись по будущему городу, после чего на транспортно-ремонтном судне «Ксения» отправились ночевать в Александровск. В Романове-на-Мурмане не было подходящих для них помещений.

Григорович, которому трудно было втереть очки, внимательно осматривал свежеиспеченную чугунку. Он заметил множество недоделок. Не было даже водоналивных приспособлений, и вода в локомотивы подавалась ведрами, вручную. Полностью отсутствовали запасы топлива. К поезду приходили оборванные китайцы и жаловались на то, что их обсчитывают подрядчики. Горячковский отмахивался от них и гнал прочь. Морской министр приехал осмотреть военную базу и проинспектировать создаваемую флотилию Северного Ледовитого океана. Но заодно адмирал оценил гигантскую стройку и сделал неутешительные выводы.

21 сентября на второй террасе, откуда открывался хороший вид на рейд и порт, состоялась закладка храма во имя Николая Мирликийского Чудотворца, хранителя всех плавающих по зыбким водам. Собралось довольно много людей, даже все население города Колы подтянулось. Оттуда же прибыл и хор певчих. Епископ Архангельский и Холмогорский Нафанаил сказал прочувственную речь, отметив, как важна будет для развития края Мурманская железная дорога. Граф Нирод подарил Никольской церкви от имени Его Величества большую икону.

Лыков с Азвестопуло тоже пришли на закладку храма. Высокий чин Алексея Николаевича позволил сыщикам даже попасть на банкет по случаю торжеств. После возлияний Трепов попробовал уговорить адмирала подписать совместную телеграмму государю об открытии не только города Романов-на-Мурмане, но и пути. Григорович категорически отказался ставить свою подпись. Он сказал Трепову, что дорога еще вовсе не завершена, делается плохо, небрежно, и на ее доведение до рабочего состояния понадобятся еще месяцы. Министры поссорились, Григорович удалился на эсминец «Грозовой» и там принял Лыкова с помощником.

Беседа длилась полчаса и была содержательной. Адмирал знал, что Вторая пехотная бригада благополучно переправилась в Брест. Хотя германские «у-боты» очень хотели утопить русских в ледяной воде. Статский советник под большим секретом рассказал, как удалось этого достигнуть. Иван Константинович был очень доволен услышанным. Потом он задал сыщикам главный вопрос:

— Можете ли вы гарантировать, что Третья и Четвертая бригады так же без потерь дойдут до Франции?

Лыков честно ответил:

— Нет, конечно. Этого никто не может гарантировать. Разве что Господь Вседержитель. Германская разведка очень сильна, ее агенты проникли в высшие военные и гражданские сферы. Наша операция — а она, надо прямо сказать, уникальна — требует высшей степени секретности. Мы