Горячее Белое море - Николай Свечин

Обыск в притоне Демидова тоже дал результат. Нашлись еще три тысячи теми же золотыми червонцами. Также сыщики отыскали кинжал со смытыми следами крови (кассира зарезали клинком с длинным лезвием, или этим кинжалом, или тесаком Дырявого Стакана). Рядом лежали два револьвера и бессрочная паспортная книжка Панайота Акерманова. Улик было достаточно. В будущем городе не имелось судебного следователя, и убийц ждал военно-полевой суд. Это было им объявлено на первом же допросе. Туз сразу стал давать показания. Сам он, как это часто делают умные фартовики, никого не резал. А только находил жертву и придумывал план преступления. Поэтому Иван Бобоедов легко выдал исполнителей — троих негодяев, включая своего двоюродного брата Фрола Бобоедова, он же Тузик.

По итогам дознания было предано суду полтора десятка наиболее отъявленных героев «сахалы». Многие, как и предсказывал Лыков, убежали на дальние участки Мурманстройки махать лопатой. Еще около сотни всякой швали военные выслали к месту прописки в Сибирь. Контракты с ними дорога разорвала, взяв взамен новые партии пленных. В Романове-на-Мурмане стало намного спокойнее. Но Лыков с Азвестопуло этого не дождались — уехали домой.

А питерцы недолго почивали на лаврах. Изжогин сообщил, что подполковник Лыков-Нефедьев оставил в тайнике записку. Аусзеер обмолвился: есть другой способ попасть в Норвегию. А именно на мотоботе из района безлюдного побережья Кольского полуострова. Не нужно брести по болотистой тайге, преодолевать порожистые реки, бороться с гнусом, отпугивать медведей… Расстояние до того места всего двести верст. И никто не будет искать там беглецов, поскольку такой маршрут не придет в голову русской контрразведке.

Сыщики поняли, что противник решил использовать запасной вариант побега. Тот самый, о котором командированным рассказал в Архангельске ротмистр Фридовский. Времени терять было нельзя. Статский советник явился к начмурбазы капитану второго ранга Чоколову, показал свой открытый лист и потребовал посыльное судно. Морячок уперся. Согласно законам военного времени, он обладал большими полномочиями. А в отношении местного населения — даже правами командира осажденной крепости, то есть мог расстрелять любого. Не иначе, голова у кавторанга от этого немного закружилась. Тогда сыщик выложил вторую бумагу, за подписью Григоровича. Увидев росчерк морского министра, начмурбазы разве что в окно не выпрыгнул. Он сообщил питерцу, что адмирала тут ждут в октябре. Так что это самое… все будет сделано!

Ранним утром к берегу у Долгой губы приплыл тральщик № 12. Сама губа располагалась на восточном берегу Святоносского мыса, далеко вдающегося в море. Точнее, сразу в два моря: слева Баренцево, а справа Белое. Питерцы с удивлением увидели, что у этих морей, трущихся друг о друга, даже разный цвет воды!

В основательной бухте обнаружился причал, к которому был привязан новый моторный бот. Не на нем ли хотят бежать германцы? Лыков повел свой отряд по тропе. Он прихватил, помимо Евграфова и Азвестопуло, еще двух жандармов.

Неподалеку от причала приезжие увидели следы выработки — те самые свинцовые шахты, которые прокопали здесь концессионеры. Сунулись туда и уперлись в решетку, запертую на замок. Алексей Николаевич налег плечом и выломал железо из каменной кладки. Включили фонарики и пошли гуськом вперед. Через пятьдесят шагов грек, шедший первым, чертыхнулся:

— Что-то сложено к стене. Посветите сюда.

Лучи вырвали из темноты три брезентовых свертка. На них краской были нанесены цифры: 3, 6 и 12.

— А вот и бомбы, — хриплым голосом произнес коллежский асессор. — Всем выйти наружу.

Евграфов начал было протестовать, но статский советник его оборвал:

— Сергей Манолович окончил саперные курсы в офицерской школе, он разберется. А ты с жандармами подожди на свежем воздухе.

— А вы как?

— Я буду светить фонариком.

— Давайте лучше я буду светить!

Лыков перевел все в шутку и вытолкал помощника исправника вон из подземной галереи.

Через двадцать минут питерцы вышли наружу. Сергей, вспотевший от напряжения, с силой шваркнул о камни стеклянные трубки. Алексей Николаевич объяснил остальным:

— Это химические взрыватели с серной кислотой.

И показал свертки:

— Тут сами бомбы, но без взрывателей они не опасны. Цифры указывают, через сколько часов случится взрыв после приведения взрывателя в действие. Такую бомбу финский диверсант на германской службе Карл Ленбаум пронес в Петрограде на военный завод фирмы «Сименс и Шукерт», который делает военные радиостанции.

— И как, взорвал? — поинтересовался из-за спины шефа помощник. — Что-то вы мне эту историю раньше не рассказывали.

— Взорвал, сволочь. Шестнадцать рабочих ранило, некоторых сильно. Так что, ваше греческое высочество, аккуратнее с такими штуками.

Находка под землей показала, что арестная команда пришла по адресу.

— Ищем господина Сиблунда, — объявил статский советник.

Управляющий закрытой шахты обнаружился наверху, в бревенчатом домике. Он стоял на крыльце и поджидал гостей.

— Кто вы и что вам угодно? — спросил швед с сильным акцентом.

— Полиция, — показал свой билет Лыков. — Мы получили сведения, что у вас неладно. И вот решили разобраться.

— Что такое «неладно»?

— Ну, это когда, например, люди хранят у себя бомбы.

— Какие бомбы?

— А вот такие, — Алексей Николаевич предъявил свои находки.

— В первый раз вижу. Где вы их взяли?

— В вашей шахте.

— Она не моя, а концессионеров.

— Которые живут в Германии, так?

Сиблунд высокомерно ответил:

— Я управляющий, по паспорту швед, и ваши распри меня не касаются. Шведское королевство придерживается в этой войне нейтралитета. Кто и что подбросил в шахту — понятия не имею. Может, вы сами и подбросили.

Питерцы поняли, что им достался крепкий орешек. На скандинава где сядешь, там и слезешь… Тем не менее они обыскали дом и дворовые постройки, но ничего компрометирующего не нашли. Сиблунд протестовал, требовал встречи с консулом и угрожал международным скандалом.

Упрямца заставили самого вести свой мотобот в Семеновскую гавань. Один из жандармов плыл с ним, чтобы не вздумал бежать в Швецию.

Зато германцам во главе с полковником фон цу Бреде распахнули все двери: беги не хочу… Капитан Аусзеер, слоняясь по явкам в Семеновской бухте, показал контрразведке много лишнего. Практически вся германская резидентура в порту была раскрыта. Из двенадцати человек лишь один оказался русским — чиновник Министерства торговли и промышленности коллежский секретарь Севир Непытаев. Он занимал важную должность в управлении Мурманского порта. Остальные были сплошь остзейские немцы.

Непытаева ни с того ни с сего командировали в Петроград, где тихонько взяли и отвезли на Знаменскую. Допрашивал его сам Продан. Коллежский секретарь быстро сломался и выдал всех, кого знал. Он являлся вице-резидентом и знал поэтому много. Контрразведчики решили дать Бреде с компанией сбежать, достичь Германии, оприходовать ложный график конвоев. И лишь когда бригады Русского экспедиционного корпуса достигнут