Горячее Белое море - Николай Свечин

клипфиш на овсяной крупе. Бакалао из лабардана одобрили оба. Наевшись, гости отправились в комнату, которую по случаю их приезда прибрали. Пахло хлоркой, морем и плесенью. Ставень стучал под порывами ветра.

На следующий день сыщики на шведском пароходе отправились в Семеновскую бухту. Тральщик оттащил в сторону сетевое заграждение, и целая колонна грузовых судов ринулась наружу. От Александровска до горла Кольского залива всего восемь верст. Потом длинная извилистая кишка с высокими лысыми горами по обеим берегам. К вечеру «Хольберг» пришвартовался к новой деревянной пристани. Порт сразу сделали глубоководным, суда вставали на якорь у самого берега.

Время белых ночей уже заканчивалось. В сумерках сыщики разглядели ладную фигуру в полицейском мундире и окликнули:

— Господин Евграфов?

— Так точно, — ответил тот. — Помощник александровского исправника коллежский асессор Алексей Алексеевич Евграфов. К вашим услугам.

Командированные представились, и все трое на полицейской пролетке двинулись куда-то вглубь портовых строений.

Хозяин по пути пояснил:

— Уже поздно, сейчас я вас заселю в гостевой дом Мурманскстройки, там есть самовар. Булку с колбасой припасли. Все дела обсудим завтра. Если я приду к восьми часам утра, это будет не рано?

— В самый раз, — уверил его Лыков.

Два дня на качающейся палубе утомили сыщиков. Оба помнили, как в Черном море им пришлось прыгать за борт после того, как их пароход заставила выброситься на берег германская подводная лодка[110]. Купание в Северном Ледовитом океане оставляло мало шансов спастись, и питерцы рады были ступить на твердую почву, что и отметили обильным возлиянием из норвежской контрабандной посуды.

Утром трое полицейских сначала как следует поговорили в компании с самоваром. Евграфов, среднего роста, крепко скроенный и почему-то безусый, действительно оказался человеком на своем месте. В порту, кишащем подбегайлами[111] всех сортов, он должен был отвечать за правопорядок. А помогали ему в этом всего три стражника…

Какая-то ниточка сразу завязалась между ним и Сергеем. Близкие по возрасту и состоя в одном чине, два коллежских асессора быстро перешли на «ты» и называли друг друга по имени. Статский советник тоже упростил церемониал. В результате родилось то взаимопонимание, которое так помогает в трудном полицейском деле.

Алексей начал с рассказа о «сахале». Она больше всего донимала помощника исправника. Четыреста с лишним бывших налетчиков, грабителей и даже убийц завербовались строить железную дорогу. Но предпочитали сидеть на Мурмане, а не ковыряться в карельских болотах. Всеми правдами и неправдами ребята цеплялись за берег Кольского залива. Тут, в самом начале чугунки, ощущалась нехватка рабочих рук. Выгрузка и перевалка, ремонт причальных приспособлений, возведение домов в будущем городе требовали много труда. И начальство не настаивало на том, чтобы забайкальская братия разъехалась по отдаленным участкам Мурманскстройки. В результате, отработав кое-как свое днем, фартовые развлекались вечером в свойственной им манере. Драки, поножовщина, кражи, пьяные загулы стали обыденностью. Евграфов пытался убедить руководство разослать эту шпану, но от него отмахивались со словами: а кто же будет тогда работать здесь?

Лыков спросил:

— Алексей, как у тебя с агентурой? Без нее никуда.

— Я понимаю, да только средств на нее мне не выделяют. Приходится иной раз из своего жалованья отстегивать копеечку.

— Значит, кто-то есть разговорчивый?

— Как поглядеть, — вздохнул помощник исправника. — Взял я одного, он подломал мелочную лавку, да наследил. Кличка Шаман. Так, мелкий злец, вор и налетчик. Пригрозил я парню арестом с последующей высылкой в Забайкалье, предложил стать осведомителем. Он вроде согласился, а сам, чувствую, врет и недоговаривает. Толку от такого осведомления крайне мало.

— То есть то, что творится в Шанхае, для тебя за закрытой дверью? — уточнил Азвестопуло.

— Можно сказать и так.

— Сходим туда сегодня вечером, прогуляемся?

— С радостью, — оживился Евграфов. — Я и один там гуляю, ребята узнают и расступаются. Ну, плюнут вслед. Чуть спокойнее станет в бараках на какое-то время. Слабонервные уйдут пить денатурат. А кто наглый, остается и потом портняжничает с дубовой иглой, как говорил мой дед. Я ведь полицейский в третьем поколении! Дед служил исправником в Шуйском уезде, а отец — в нижегородской полиции.

Разделавшись с самоваром, чиновники отправились в служебную квартиру помощника исправника. Алексей обосновался на территории моряков, в Базе. Отсюда было ближе к портовым сооружениям. Все три стражника уже ожидали там начальника. Коллежский асессор раздал им поручения и усадил питерцев в своем крохотном кабинетике. У Лыкова к тому времени уже появилась идея, как помочь коллеге. Он взял списки завербованных на стройку сахалинцев и начал их внимательно просматривать, сообщая свои комментарии вслух. Азвестопуло тоже включился в дело, морщил лоб и вспоминал известных блатарей прошлых лет.

Очень скоро статский советник воскликнул:

— А вот это интересно!

— Что именно? — воспрянули коллежские асессоры.

— Иван Бобоедов и Фрол Бобоедов. Знатные забирохи![112] Это двоюродные братья, родом из подмосковной Андроновки. Клички им: первому — Туз, а второму Тузик.

— Чем знамениты братья? — насупился Сергей. — Что-то я таких не помню.

— Ты и не можешь их помнить, потому как молодой, — степенно рассудил шеф. — Я отправил их на Сахалин еще в тысяча девятисотом году. Туз субтильный, неказистый на вид, но умный. Он придумывал план преступления, а его родственник исполнял. Здоровый парень, глуповатый; Туз Тузика на веревочке водил. Когда я приехал арестовывать братьев, вышла большая заварушка. Надо знать, что такое Андроновка. Бандитское село, главный поставщик в Москву всякого отрепья. Друг за друга горой! Едва мне там голову не погнули на левую сторону… Нас явилось шестеро, думали, что достаточно. А к ним на выручку прибежали двадцать мужиков. Начали нас в угол загонять, вилы даже пустили в ход.

Лыков откинулся на спинку стула и неожиданно улыбнулся:

— Вот было время! Не то, что сейчас.

— И как вы отбились, Алексей Николаич? — спросил его тезка.

— Взял орясину и пошел всех крушить, вот как. Удар у меня тогда был увесистый…

— Он и сейчас ничего, — вставил Азвестопуло.

— Сейчас не то, сейчас я бы с ними не справился. А тогда, увидев, как самые здоровяки валятся после моих затрещин без чувств, андроновские хулиганы дрогнули. Опять же мои товарищи подсобили.

— А оружие отчего не пустили в ход? — удивился Евграфов.

— Сам знаешь: в нашем деле лучше обойтись без него. Замучаешься потом объяснительные писать и все равно окажешься виноватым.

Помощник перебил шефа:

— Отставить мемуары! Вот нашлись тут ваши знакомцы, и что с того? Как нам Алексею помочь?

— Покалякаю я с Тузиками, сегодня же. Осмотрюсь и приму решение.

Молодежь так и не поняла, что имел в виду статский советник, но уточнять не стала. А тот продолжил изучать списки и