Нас предупреждали - Челси Ичасо

пола. – И мы спасены. – Я протягиваю руку, чтобы помочь Калебу встать. Он берет ее, но только лишь для того, чтобы притянуть меня к себе и быстро поцеловать еще раз.

У меня внутри все тает, но я пихаю его кулаком в живот за то, что провел меня, и ору, спешно направляясь к двери:

– Иду!

– Иден. – Глаза мамы в ужасе округляются, когда я предстаю перед ней, окровавленная и помятая.

– Я в порядке, мама. Это просто порез. Честно.

Сесилия Дурхэм проталкивается мимо нас к Калебу.

– О боже… Что с тобой произошло? – Она протягивает руку к синяку у него на челюсти, но отдергивает ее, сцепляя ладони. – Кто это сделал?

Ответ на ее вопрос вертится у меня на языке, застревая в горле и почти перекрывая кислород.

– Мы не знаем, – отвечает Калеб. – У него лицо было скрыто. Но мы думаем, это тот же парень, который убил Диего.

– И Генри, – добавляю я.

– Вы в службу спасения звонили? – спрашивает мама.

– У нас ни у кого нет телефона, – признаюсь я. – Мой разбился, когда тот урод на меня напал.

Мама быстро достает свой телефон и отходит в сторону, чтобы позвонить.

– Палец сломан, – говорит Сесилия своему сыну. Она ненадолго исчезает в глубине коридора и возвращается с эластичным бинтом, тут же надежно приматывая им руку Калеба к его телу. – Идея со льдом была хорошая. Тебе нужна скорая? – Лишь когда она встает прямо передо мной, до меня доходит, что она обращается ко мне. – Иден, – продолжает она, наклоняясь, чтобы осмотреть порез на моей шее, – возможно, тебе потребуется наложить шов. Твоей маме вызвать скорую?

Я моргаю.

– А. Нет, думаю… ну… мама может меня отвезти.

– Меня сюда подвезли, – шепчет мама, не отнимая от уха телефон.

– Тогда поедем на моей машине, – не терпящим возражений тоном говорит Сесилия.

Мама просит полицейских подъехать в больницу, и мы вчетвером направляемся на парковку.

– Как вы нас нашли? – спрашиваю у мамы, которая поддерживает меня под руку, хотя знает, что я в состоянии идти сама.

– Когда ты так и не появилась у меня в ларьке, я поспрашивала у людей, не видел ли кто-то тебя, и Эми Парк сказала, что заметила, как вы с Калебом вошли в школу. Я позвонила Сесилии, чтобы узнать, в курсе ли она, что происходит. Но она, похоже, весь день безуспешно пыталась дозвониться Калебу.

Мне трудно представить мою маму звонящей Сесилии, даже от отчаяния. Изначально мама не входила в узкий круг друзей из «Фэйрпорт Хай», но, когда она переехала сюда и стала встречаться с моим отцом, ее приняли в компанию в качестве почетного члена. В большинстве моих детских воспоминаний о маме присутствует Сесилия – Сиси, как ее называли в компании. Они с мамой были лучшими подругами, пока все не закрутилось.

– Потому что этот урод стащил телефон Калеба. – Я замедляю шаги, чтобы мы немного отстали от Калеба и его мамы. – С каких это пор ты разговариваешь с Сесилией Дурхэм? – шепчу я.

Она скашивает на меня глаза.

– С тех пор, как ты решила запасть на ее сына.

– Запасть? Ничего подобного.

– Так это не твоя кровь у него на толстовке? – спрашивает мама строго, но под серьезным выражением лица угадывается усмешка.

– Лучше бы Мэй была сейчас здесь, – говорю я, дуясь, как пятилетка. – Мне нужен настоящий друг, который не обвиняет меня черт знает в чем и не пытается провести экспертизу пятен крови, чтобы выяснить, моя она или нет.

Она обнимает меня одной рукой и целует мои спутанные волосы.

– Я поговорю с Сесилией.

Когда она догоняет Сесилию, мы с Калебом оказываемся рядом.

– Что скажем полиции? – шепчет он, неожиданно отставая от меня, и я начинаю думать, что ему тяжело быстро идти. Но тут он возникает с противоположной стороны от меня и берет меня за руку здоровой рукой. Я чувствую в животе приятную щекотку.

– Давай придерживаться правды, – отвечаю я. – Они могут найти твой телефон, и тогда нам придется объяснять всю нашу переписку.

Мы доходим до асфальтированной площадки, на которой располагался рынок. Сейчас здесь царит абсолютная пустота.

– А как же убийства? Мы расскажем им, что видели этого человека в ту ночь, когда умер Генри? И что он нас преследовал, и это все связано?

Я вдруг вспоминаю, что не рассказала Калебу о произошедшем сегодня днем. Он не знает, что я нашла Аделину и что за убийствами стоит «Звездный свет». И что человеком, действующим от имени этой компании, может оказаться мой отец – человек с такой же татуировкой, как у Николаса Блэкмора.

Мне правда не хочется этого делать. Если в Фэйрпорте узнают, что мой отец не просто обманщик и трус, а еще и убийца, это разрушит мамину жизнь. Ее просто выживут из этого города.

Но опять же, выбора у меня особо нет. Я не могу молчать, позволяя отцу продолжать убивать детей. Ровно в тот момент, когда, как мне кажется, я собралась с духом, чтобы все рассказать, пикает автомобильная сигнализация – это разблокировались двери кроссовера миссис Дурхэм.

Мы тут же заваливаемся в машину – матери садятся вперед, мы с Калебом – назад. Сесилия заводит машину, и мы едем в больницу. Я все надеюсь, что наши мамы снова заговорят друг с другом, как на парковке. Но в машине повисает тишина, плотная и непроницаемая, как стена. Она меня подавляет, и, несмотря на то, что Калеб по-прежнему держит меня за руку, напряжение сковывает все мои мышцы. Видимо, бывшие подруги сказали друг другу все, что хотели.

Припарковавшись, Сесилия выключает зажигание. Отстегиваются ремни безопасности, и, пока никто не успел выйти из машины, я выпаливаю:

– У человека, который на нас напал, была татуировка!

Все поворачиваются ко мне, и я показываю на свое правое запястье.

– Вот здесь. Это был акулий плавник. – Я с трудом сглатываю: в горле пересохло. – Точно такой же, как у папы.

Женщины обмениваются шокированными взглядами. Прочистив горло, мама спрашивает:

– Иден, ты уверена? Ты видела эту татуировку много лет назад. Наверняка у кого-то есть похожие, особенно в этих местах.

Уверена ли я? Все произошло так быстро. Лезвие ножа уже целилось в мое горло. Могла ли я все себе вообразить?

Нет. Я отметаю все сомнения. Эта татуировка была точь-в-точь такой же, как на запястье у Николаса Блэкмора. Я сразу ее узнала, когда увидела на мониторе компьютера, и даже в состоянии паники узнала ее сегодня в раздевалке.

– Уверена. Это наверняка был папа.

– Вот только такая татуировка есть еще у двух мужчин, – мрачно говорит мама.

Сесилия