Нас предупреждали - Челси Ичасо

– Давай не впутывать сюда Джеймисона, – умоляющим тоном просит Калеб. – Хотя бы пока нам не станет известно что-то еще. Когда будем говорить с копами, давай придерживаться фактов.

Вот только я и придерживаюсь фактов. Мы знаем, что двадцать пять лет назад Джим был влюблен в Бьянку. Потом, как только они расстались, с кем она стала встречаться?

С Николасом Блэкмором.

Как по мне, это вполне сойдет за мотив.

Когда я открываю рот, собираясь продолжить разговор, до нас доносится женский голос:

– Иден Стаффорд.

У дверей, ведущих в пункт распределения пострадавших, медсестра с планшетом обводит взглядом приемный покой.

– Наверное, они уже слышали, что мне приставили нож к горлу, – пожав плечами, говорю я Калебу.

– Да ты мощь, – гордо улыбается он.

– Да уж не мощнее тебя – это ж надо было покалечить себя блином от штанги, который сам же и бросил. – Я болезненно морщусь. – Тебе, возможно, придется здесь задержаться.

– Да, этот провал я уже никогда не забуду, правда? – Склонившись ко мне, он проводит губами по моей щеке.

– Никогда, – говорю я и в состоянии легкого опьянения от его поцелуя направляюсь к медсестре.

______

Когда меня, наконец, забинтовали, врач разрешил двоим полицейским – мужчине и женщине – войти в палату.

– Здравствуй, Иден, – говорит женщина, блондинка с доброй улыбкой. Повернувшись к моей маме, сидящей в углу, она представляется: – Миссис Стаффорд, я офицер Шульц. – На вид она ненамного старше меня. – А это офицер Салазар, – добавляет она, указывая на мужчину постарше. Коротко кивнув, полицейский достает блокнот.

– Здравствуйте, – здороваюсь я неожиданно хриплым голосом.

– Сейчас мы зададим вам несколько вопросов о событиях сегодняшнего вечера, – говорит офицер Шульц.

– Ясно. Может, позовем сюда моего друга? Мы с ним были там вместе, – предлагаю я.

Офицер Шульц снова улыбается:

– Мы бы предпочли опросить вас двоих по отдельности.

Несмотря на ободряющее выражение ее лица, у меня сдавливает грудь. Это уже начинает походить на допрос.

– Ладно.

– Офицер, – произносит мама, – моя дочь сегодня через многое прошла. Почему ей нельзя позвать сюда своего друга?

Губы Шульц вытягиваются в ниточку:

– Здесь мало места.

– Тогда можем переместиться куда-нибудь, – предлагает мама, начиная вставать.

– Буду с вами откровенна, – начинает офицер Шульц. – Мы пытаемся выяснить факты. Ваша дочь и ее друг незаконно проникли в здание школы, и нам бы хотелось понять, зачем.

– На мою дочь сегодня напали. Кто-то пытался ее убить.

– Почему ты находилась сегодня вечером на территории школы, Иден? – спрашивает офицер Шульц, игнорируя маму, как будто ее здесь нет.

– Так все там были, – отвечаю я. – Фермерский рынок же.

– Рынок был на парковке, – поправляет она, – не в учебном корпусе.

– Технически, мы были в тренажерном зале, – парирую я, тут же пожалев об этом. Эта женщина, которая несколько секунд назад казалась доброй, теперь даже не пытается изобразить улыбку. – Я получила сообщение от моего друга, то есть Калеба, с просьбой встретиться у входа в тренажерный зал.

– Ты продолжаешь называть мистера Дурхэма другом, – говорит Шульц, выгибая бровь. – Ты уверена, что он просто друг?

– Да, – отвечаю я, слишком быстро. – То есть, я не знаю. Может, между нами что-то и есть… мы это особо не обсуждали, ясно?

В противоположном углу палаты Салазар что-то яростно карябает в своем блокноте. Я чувствую спазмы в животе.

– Зачем мистеру Дурхэму понадобилось встречаться с тобой у входа в тренажерный зал?

– Так ему и не понадобилось. На самом деле, сообщение было не от него. Я хочу сказать, тогда я этого не знала, но человек, который на нас напал, украл его телефон и отправлял мне с него сообщения.

– Понятно, – говорит Шульц, даже не пытаясь скрыть свой скептицизм. – И как ты… э-э… пришла к такому выводу?

– Потому что этот человек преследует нас уже несколько дней. Этот мужчина, – уточняю я, до сих пор недоумевая, как мы могли принять человека, который преследовал нас в ту ночь на развалинах, за женщину. – Вчера он напал на Викторию Уитлок у нее в бассейне. Мы думаем, это он убил Диего Родригеза и Генри де Росси. А сегодня вечером он заманил нас с Калебом в ловушку, чтобы убить.

Шульц и Салазар обмениваются взглядами, но лица их при этом остаются совершенно непроницаемыми.

– Диего и Генри? Мальчики, которые совершили самоубийство?

– Нет, – говорю я, стискивая зубы. – Они не…

Но завершить свою мысль я не успеваю, потому что Шульц спрашивает:

– А как вы с мистером Дурхэмом оказались в тренажерном зале?

Я пожимаю плечами.

– Я увидела свет и подумала, что Калеб внутри. У некоторых спортсменов есть ключи от тренажерки, чтобы они могли приходить тренироваться после школы.

Шульц хмурится.

– Ясно. Значит, мистера Дурхэма не было в помещении?

– Нет, там был человек, который на нас напал. Я не знаю, как он туда проник.

Она чешет затылок.

– Иден, мы только что разговаривали с мистером Дурхэмом в процедурной, пока им занимались врачи. И мы нашли его телефон в кармане его толстовки. Его мать переложила стопку его одежды, чтобы он мог сесть, и… – она пожимает плечами, – телефон выпал.

– Что? Нет, это… это какая-то ерунда. Он мне не писал. Он шел следом за мной в тренажерный зал, а писал мне другой человек – тот, который на меня напал.

– А тебе удалось увидеть лицо этого человека? Нападавшего?– Шульц произносит это так, словно никакого нападавшего не было, и у меня начинает закипать кровь.

– Я не резала себе горло! – кричу я, и на меня тут же накатывает дурнота.

Мама встает и подходит ко мне.

– Иден, успокойся. Ты хочешь закончить разговор?

– Нет, – отвечаю я. – Я хочу, чтобы они меня выслушали. Я хочу, чтобы они нашли этого парня, пока он еще кого-то не убил.

– Словесный портрет нам бы не помешал, – говорит Салазар, чей голос звучит неожиданно мягко для такого мужественного и волевого лица. – Вы постоянно говорите «он». Вы видели лицо этого парня?

– Вообще-то, нет, – признаюсь я. – На нем была темная маска. И капюшон, скрывающий лицо. – Я показываю, как это выглядело.

– Почему вы считаете, что это был мужчина? – спрашивает он.

Я замираю, застигнутая врасплох.

– Я… э-э… наверное, потому что видела, как он дрался с Калебом, – говорю я, не уверенная, что стоит это говорить. – И… из-за татуировки. У него была татуировка, которую я уже когда-то видела.

Я объясняю насчет татуировки, перечисляю подозреваемых. Полицейские обещают во всем разобраться, но их, похоже, намного больше беспокоит потенциальный иск, который может выкатить школа за взлом с проникновением и порчу имущества в тренажерном зале.

Когда они уже уходят,