Нас предупреждали - Челси Ичасо

Я молча таращусь на него, раскрыв рот.

Он уже делает шаг в сторону кухни, но тут раздается звонок в дверь.

– Ой, – говорит он, разворачиваясь, – я предложил Виктории к нам присоединиться. Надеюсь, ты не против?

– Что? – С тем же успехом он мог заварить мне чай, а потом швырнуть в меня чашкой. Неужели все, что произошло вчера, ничего для него не значит? Как же он меня достал. – Зачем?

– Просто обсудить стратегию, – заверяет он меня.

– Но она ведь не привела с собой Джеймисона? – обеспокоенно спрашиваю я, метнувшись к двери и загородив ее собой. – Я знаю, он твой друг, но нельзя не учитывать тот факт, что его отец может быть в этом замешан.

– Никакого Джеймисона, честно. – Он берет меня за руку здоровой рукой, крепко стискивая ладонь, а второй рукой отпирает замок и открывает дверь.

Виктория собирается было броситься ему на шею, но замирает, заметив наши сомкнутые руки.

– Мог бы и рассказать мне о вчерашнем, – резко говорит она, и я перестаю сжимать ладонь Калеба. – По школе сегодня шныряют копы, спортивный отсек обмотан желтой лентой, ты не пришел… хорошо, до меня дошло, что это как-то связано между собой.

– Прости, Вик, – мягко произносит Калеб, и оттого, что он ласково называет ее этим прозвищем, настроение у меня портится. – Мы до поздней ночи общались с копами.

– Так они найдут этого парня? – Растолкав нас, она входит в дом.

– Вряд ли, – говорю я. – По-моему, они нам не поверили.

Закатив глаза, она усаживается на диван.

– Что не так с этим городом? У меня было ровно такое же ощущение, когда меня едва не убили на моем собственном заднем дворе. Что будем делать дальше?

– Это нам и нужно решить, – отвечает Калеб.

– И мы реально собираемся морочить голову Джеймисону? – спрашивает Виктория. – Не, я, конечно, понимаю эту тему насчет татуировки его отца, но он наш друг.

– Он твой лучший друг, который вчера украл телефон Калеба, – поправляю я, – а потом этот бандит использовал его, чтобы заманить меня в ловушку, и чуть не прикончил.

– Ты не можешь этого доказать, – огрызается она.

– Это самый надежный способ, – говорю я.

Она скрещивает руки на груди. Я жду, что она сейчас начнет дальше спорить на эту тему, но она произносит:

– Так что будем делать?

– Первое, что лично я собираюсь сделать, – это налить чаю, – говорит Калеб, жестом предлагая мне занять мягкое кресло напротив Виктории. – Тебе сделать, Ви?

– С удовольствием выпью кофе, – сладко улыбаясь, отвечает она.

Он так зыркает на нее, что я с трудом сдерживаю смех. Едва он выходит из комнаты, Виктория набрасывается на меня как орел на сидящего в грязи дождевого червяка.

– Значит, вы с Калебом теперь вместе, да? – тоном, максимально далеким от беззаботного, спрашивает она.

Я опускаю взгляд на свои руки, живущие собственной жизнью у меня на коленях.

– Гм-хм. – Я порываюсь встать с кресла. – Пойду я, наверное, помогу ему.

– Наверное, я всегда этого ждала, – говорит она.

Я опускаюсь обратно на свое место.

– Серьезно?

Она поджимает губы:

– Даже в детстве он был практически одержим тобой. Разве ты не помнишь, как он всегда таскал для тебя печенье и прятал его в мерзком кармане своих шорт? – Ее передергивает.

– Я об этом забыла, – признаю я, сдерживая улыбку.

Виктория вздыхает:

– Он всегда был влюблен в тебя. Даже когда вы друг с другом не разговаривали, он постоянно высматривал тебя в толпе. Помню как-то раз, после урока истории США, ты оставила на парте методичку по подготовке к итоговому экзамену. – Она закатывает глаза. – Он думал, что действует скрытно, но я видела, как он ее взял, а позже тайком сунул тебе в рюкзак.

У меня отвисает челюсть. Я помню тот день. Я всегда ношу учебные материалы в папке, поэтому, когда увидела методичку, одиноко лежащую в рюкзаке, решила, что ее туда положила Мэй.

– Послушай, – произносит Виктория, когда на кухне начинает свистеть чайник, – я была эгоистичной стервой. Я уверяла себя, что мне можно вести себя так с тобой, можно всячески гнобить тебя после того скандала между нашими родителями. Только я не поэтому вела себя так. На самом деле причина в другом… – Теперь уже ей сложно смотреть мне в глаза. – Я ревновала, – быстро говорит она. – Мне было тошно оттого, что Калеб смотрит на тебя как на какую-то эксклюзивную футболку с автографом игрока или нечто подобное, что ему очень хочется заполучить. А я просто… в общем, я не была тобой. Я испортила вам обоим осенний бал и весь учебный год в девятом классе, потому что не могла этого выносить. Но я жалею об этом: до меня не доходило, что своим эгоизмом я мешаю ему быть счастливым. Что причиняю боль одному из моих лучших друзей. И мне жаль, – она понижает голос до едва различимого бормотания, – что я не понимала: ты не враг.

Она поднимает на меня глаза в ожидании ответа. Это было не совсем похоже на извинение, зато очень в духе Виктории.

– Погоди-ка, – произношу я, вдруг кое-что вспомнив, – так отчетливо, словно это было вчера, – Калебу приходилось таскать для меня печенье, потому что ты всегда съедала мое?

Она вспыхивает:

– Это наверняка был Джеймисон. – Она нервно приглаживает волосы.

До нас доносится какое-то шебуршание – Калеб стоит в дверях с двумя кружками в руках, переминаясь с ноги на ногу. Не знаю, как долго он уже там стоит. Он подходит к нам и ставит обе кружки на кофейный столик.

– Значит, вы уже набросали план действий? – лукаво спрашивает он, и я понимаю, что он слышал слишком много.

– Мы как раз собирались этим заняться. – Я беру свою кружку с чаем.

– Ребят, послушайте, – говорит Виктория, подавшись вперед, – сегодня утром в школе произошло кое-что странное. Наоми Лэмб остановила меня в коридоре перед первым уроком. – Хитро улыбаясь, она откидывается на спинку дивана.

– Ну и? – спрашивает Калеб, проглотив наживку.

– Она слышала, что произошло с вами вчера вечером, и начала что-то болтать насчет проклятия – типа, оно существует на самом деле. Она сказала, что нам нельзя было устраивать на развалинах тусовку для выпускного класса. А еще уверяла меня: она может доказать, что миссис Блэкмор восстала из мертвых. Она даже пыталась уговорить меня пойти к ней домой, прямо во время уроков. – Виктория вскидывает руку. – Да она чокнутая!

– У нее сестру убили, – ровным тоном говорю я, хотя с трудом удерживаю кружку в дрожащей руке. – Она явно до сих пор не восстановилась после