Нас предупреждали - Челси Ичасо

травмы. Сомневаюсь, что смерти Генри и Диего поспособствовали ее «выздрововлению». – Я перевожу взгляд на Калеба. – Но мне хотелось бы узнать, о чем она говорит. О каком доказательстве.

– Но в тренажерном зале вы видели человека из плоти и крови, – говорит Виктория. – Мне кажется, не стоит тратить время на разговоры с ней: вряд ли у нее есть для нас что-то полезное.

– Не знаю. – Я дую на чай. – Может, и нет. У нас реально мало времени, и лучше бы копы всерьез отнеслись к моей наводке насчет татуировки. Но мне это кажется маловероятным. Думаю, придется нам самим во всем разбираться.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Калеб. – Типа, мы должны выследить убийцу?

– Нет. Мы, типа, пойдем в «Виллидж» и найдем дымящийся ствол – или, в данном случае, нож, – который там спрятан. Этот парень настолько боится, что орудие убийства обнаружат, что даже детей убивает, лишь бы они не совались в эти развалины.

– Ужасная идея, – замечает Виктория. – Реально кошмарная. Если мы не пойдем на развалины, у нас есть шанс остаться в живых. А если пойдем – умрем со стопроцентной вероятностью.

– Знаю, – отвечаю я, погружая лицо в облачко пара. Кода я выныриваю оттуда, чтобы глотнуть воздуха, они оба смотрят на меня так, словно я отъехала так же далеко, как Наоми Лэмб. – Просто выслушайте меня. Десять лет назад туда проникли выпускники, и Фара Палмер умерла. Когда целый класс собирался провернуть нечто подобное, до убийцы Николаса легко могла дойти информация, что куча подростков будет шнырять по территории. То же самое касается нашей тусовки. Правда, Виктория? Вас с Диего там вообще не должно было быть.

– А как же Эстер Лэмб? – с самодовольным видом спрашивает она. – Она погибла не во время тусовки.

Справедливое замечание. Я пока не поняла, как убийца узнал, что Эстер тайком проникла на развалины и что-то там разнюхивала.

– Может, скрытые камеры? – предполагаю я. – Было бы логично, правда? Если этот человек так переживает, что кто-то может обнаружить нож, он будет наблюдать за тем, что там происходит.

Калеб склоняет голову набок.

– А как же вышло, что этому девелоперу так и не удалось найти нож?

– А так – мистер Блэкмор спрятал его под основанием одного из домов. Возможно, в особняке, но, скорее, в одном из домиков для гостей, в тайном подполе, о существовании которого было известно только их семье. Аделина обыскала их все, кроме «Стеклянного побережья». Вот туда мы и направимся.

– Пока улика не исчезла навсегда, – добавляет Калеб.

– Точно. – Я осторожно делаю глоток чая и убеждаюсь, что он достиг идеальной температуры. – Мы имеем какое-то представление о том, когда там все снесут?

– Полицейской ленты не было уже в прошлый четверг, – говорит Виктория. – Я это заметила во время утренней пробежки.

– Значит, это больше не место преступления. Получается, снос может начаться в любой день.

– Даже в любую минуту, – бубнит Калеб себе под нос.

– Тогда мы должны идти сегодня, – говорю я. – Только мы трое. И нельзя никому ничего рассказывать. – Я смотрю на Викторию. – Никому, ясно? Особенно если в этом может быть замешан его отец.

Виктория скрещивает руки на груди.

– Технически, и твой отец может быть в этом замешан.

Я начинаю так сильно тереть глаз, словно собираюсь выковырять его и стать одноглазым привидением. Точнее, новой первой леди в мире привидений Фэйрпорта. Но Калеб отнимает мою ладонь от лица и переплетает свои пальцы с моими.

Виктория театрально закатывает глаза.

– Я сейчас должна вернуться в школу, на заседание школьного совета.

– Ладно, так мы решили? Идем сегодня? – Я отпускаю руку Калеба, чтобы она не нервничала. – Ты с нами?

Она начинает накручивать на палец длинную прядь волос.

– Не знаю. Как я уже сказала, идея хреновая. Что мы будем делать, если этот урод придет за нами?

– Мы подготовимся, – уверяет Калеб, сжимая кулаки. – Я бы хотел устроить матч-реванш этому ублюдку.

– Ладно, расслабься, – говорит Виктория. – Мы можем дать ему отпор. Или… – она отпускает этот несчастный локон, и ее волосы снова укладываются в идеальную прическу, – войти и выйти незамеченными.

– Ага, тоже вариант. – Я приветственно поднимаю кружку, но она ударяется о подлокотник. Едва теплый чай выплескивается мне на джинсовые шорты. – Блин. – Я возвращаю кружке вертикальное положение, но уже слишком поздно. Шорты промокли насквозь. К счастью, симпатичное кресло миссис Дурхэм осталось нетронутым.

– Ты в порядке? – спрашивает Калеб, уже вскочив на ноги.

– Я-то да, – отмахиваюсь я от него. – Чай уже не горячий. Просто я умудрилась испортить еще одну вещь, которая действительно нравилась моей маме.

– Их еще можно спасти, – говорит Виктория. – Иди в ванную и замочи их в холодной воде. Добавь немного туалетного мыла и горячей воды. Пусть полежат так минут пять.

– А я что, должна разгуливать по дому в нижнем белье? – в тот момент, когда слова слетают с моих губ, мои щеки заливаются румянцем, и я боюсь смотреть в глаза Калебу.

Усмехнувшись, он говорит:

– Принесу тебе какие-нибудь шорты.

– Я бы предпочла забить на коричневое пятно на моих шортах, лишь бы не продолжать этот разговор.

– Просто сделай это, – произносит Виктория, давая понять, что не намерена больше спорить.

– Как скажешь. Ты, наверное, часто проливаешь на себя чай. – Никогда не думала, что буду следовать советам Виктории Уитлок в том, что касается стирки, но так уж вышло.

Оказавшись в ванной, я выполняю приказ королевы – замачиваю шорты в раковине. Потом мне остается лишь стоять и ждать, а еще молиться, чтобы мне не пришлось напоминать Калебу про запасные шорты для меня. Пока я проверяю шорты в раковине и прислушиваюсь, не идет ли Калеб, мой взгляд цепляется за некий предмет, висящий на стене возле зеркала.

Это стихотворение в рамке, очень похожее на то, которое мама повесила у нас в ванной: «Неизбранная дорога» Роберта Фроста.

Вот только автор этого стихотворения – СиСи Дурхэм. В правом верхнем углу листа от руки нарисована золотая четырехконечная звезда.

Называется это стихотворение «Создана из звездного света».

Глава 25

Я вздрагиваю от стука в дверь.

– Иден? – слышу я голос Калеба. – Я нашел тебе шорты. Они будут тебе велики, но…

– Отлично, спасибо! – кричу я в ответ, чересчур громко и визгливо.

Мой мозг все еще пытается понять, как именно во всем этом поучаствовала Сесилия Дурхэм. Она может быть одним из девелоперов. Но звонила не она, ведь Аделина сказала, что голос принадлежал другу Николаса Блэкмора, то есть мужчине.

Но даже сама Сесилия признавала, что они дружили. Она может быть как-то