Нас предупреждали - Челси Ичасо

– Нет, это не может быть Артуро. Он не выходил из дома с тех пор, как умер Диего. А Джим уехал из штата по делам компании. Я сама бронировала ему поездку и лично отвезла в аэропорт.

– Погодите, – прошу я, глядя на Калеба. – У них у всех одинаковые татуировки?

– Да, – говорит Сесилия. – Они их сделали одновременно, в выпускном классе.

Калеб кивает.

– Они все дружили с Николасом, как Бьянка и сказала.

–Мы все дружили с Николасом, – поправляет Сесилия. – Артуро и Джим мне как родные. Они бы никогда не причинили вред Калебу.

– Что ж, этим мужчинам не впервой отворачиваться от так называемой родни, – саркастически замечает мама.

Сесилия делает вдох:

– Прошу тебя, Элис. Должно быть еще какое-то объяснение.

– Вроде того, что Николас Блэкмор восстал из могилы? – спрашиваю я, и меня ужасно злит то, что нам с мамой приходится слушать, как Сесилия защищает тех мужчин.

– Нет. – Сесилия берет свою сумочку. – Послушай. Ты скажешь полиции все, что видела. Я уверена, что у Артуро и Джима есть алиби. – Она открывает дверь, но ее взгляд падает на мою маму, и ее глаза – такого же орехового цвета, как у Калеба, – наполняются грустью. – Но я не уверена, что кто-то из нас может так же поручиться за Грега.

Я снова плюхаюсь на сиденье.

– Вы что, мне угрожаете? Пытаетесь запугать, чтобы я помалкивала о том, что видела?

– Нет, – говорит она с выражением искреннего недоумения на лице. – Я ничего такого не имела в виду – просто хотела сказать, что, если Грег причиняет вред людям… Если он, – у нее сбивается дыхание, – если он, не приведи господь, поднял руку на тебя или Калеба, тогда он заслуживает провести остаток жизни за решеткой. Но я… в общем, надеюсь, этому найдется какое-то иное объяснение.

С переднего сиденья, где сидит мама, не доносится ни звука. Она упорно смотрит на лобовое стекло, и мне тошно оттого, что я не знаю, о чем она думает.

– Тот Грег, которого я знала, был хорошим парнем, – продолжает Сесилия, – который помогал мне с домашними делами и уроками. Он всегда меня смешил. Поверьте мне, я была глубоко шокирована тем, что произошло в «Серфсайд Клининг». Он был хорошим человеком.

– Хорошим человеком? – переспрашиваю я с усмешкой. – Разве не вы поймали его на подлоге и уволили?

Она вздыхает:

– Да, я действительно уволила его. Но мне совсем не хотелось этого делать. И это не я поймала его на воровстве.

Мама рядом с ней наконец перестает сидеть неподвижно.

– Кто же тогда?

– По-моему, это был Джим, – говорит Сесилия. – Он застукал Грега у меня в кабинете, когда тот менял цифры в бухгалтерских книгах. Переводил деньги с нашего счета на свой собственный.

– Джим? – хмурится мама.

– Послушайте, – начинает Сесилия, – это было много лет назад, и мне до сих пор не по себе оттого, как все повернулось. Мы были неправы, исключив тебя и Иден из нашего круга. Просто нас… так глубоко задел поступок Грега, что мы не знали, что вам сказать.

– Поэтому вы обращались с нами так, словно это мы преступники, – говорю я. – Логично. А, еще сказали своим детям превратить мою жизнь в ад. Так сказать, вишенка на торте.

Сесилия оборачивается и ловит мой взгляд.

– Я не стану искать оправданий. Я знаю, эти дети считали, что действовали от нашего имени, но это было не так. Мне очень жаль. – Теперь она поворачивается лицом к маме, взгляд которой по-прежнему устремлен в окно. – И, Элис, я не жду твоего прощения или возрождения нашей дружбы. Но я хочу, чтобы ты знала: мне жаль, что все так получилось. Наверное, лишь благодаря своему сыну я увидела, как глупо себя вела. – Она на мгновение переводит взгляд на Калеба и невесело улыбается. – Я повела себя как отвратительная подруга, когда ты сильнее всего во мне нуждалась.

Я вижу, как вздымается и опускается грудь мамы. Калеб крепче сжимает мою руку в своей, и я знаю, он надеется на чудо. Наверное, я тоже, потому что ни сделала ни вдоха с тех пор, как Сесилия закончила говорить.

Мама поворачивается к Сесилии. Когда она открывает рот, у меня такое чувство, что мои легкие сейчас взорвутся.

– Давай подлечим наших детей, – говорит она, открывая пассажирскую дверь. Не произнеся больше ни слова, она выходит из машины и захлопывает за собой дверь.

Глава 23

Определив нас в зал ожидания приемного покоя, наши матери оформляют документы в регистратуре. Я замечаю двух полицейских, входящих в двустворчатые двери, и говорю Калебу:

– Сегодня я нашла Аделину.

Глаза Калеба округляются.

– Что? Где?

– Долгая история. Она живет в городе и уже не верит, что ее мама убила Николаса. – Максимально понизив голос, я вкратце рассказываю ему о компании «Звездный свет», о том, как в директоре этой конторы она узнала по голосу одного из школьных друзей Николаса. Как я боюсь, что им может оказаться мой отец, который придумал эту девелоперскую компанию, чтобы скрыть следы своих злодеяний.

Калеб слишком долго переваривает эту информацию. Полицейские уже поговорили с нашими матерями, и теперь их пристальные взгляды устремляются на нас.

– «Звездный свет»? – наконец спрашивает он, переводя взгляд с меня на свою мать у стойки регистратуры.

– Ага, как я говорила, он часто пел мне эту колыбельную про «звездный свет, яркий свет», когда я была маленькой. – В приемном покое прохладно, поэтому я застегиваю молнию на толстовке Калеба до самого верха, стараясь не касаться раны на шее. – Это наверняка его компания.

– Не знаю, Иден. – Калеб трет свой липкий от пота лоб тыльной стороной ладони. – Это популярная колыбельная. Ты видела татуировку, но твой отец – не единственный, у кого она была. И он не единственный друг, чей голос Аделина могла узнать. Как насчет Артуро Родригеза?

– Если все связано, это значит, что человек, который напал на нас в тренажерке, убил Диего. Зачем Артуро убивать своего собственного сына?

– Ну да, – задумчиво говорит Калеб. – А Джим О'Салливан, по словам мамы, уехал из города по делам.

Я непроизвольно задаюсь вопросом, не врет ли Сесилия насчет Джима. И не известно ли ей больше, чем она говорит. Конечно, я не могу поделиться своими мыслями с Калебом.

– У некоторых игроков в американский футбол есть ключи от раздевалки, – тихо произношу я, опустив взгляд на плитку под ногами. – Ты ведь не думаешь, что Джеймисон…

– Не знаю, – говорит Калеб. – Может, его отец взял ключ?

– Но как же твой телефон? – Напряжение узлом завязывается