Люди и звери - Александр Трусов

табачного киоска, оставляя при этом открытую дверь, и любой желающий мог за эти минуты спокойно сесть за руль и угнать машину. Когда я наблюдал за ними, когда разглядывал через стекло маленькую фигурку с большими бантами, то невольно думал о том, что этим желающим вполне могу быть я. Возможно, я так когда-нибудь и сделаю. Если только меня не опередят. И если только я наконец-то научусь водить машину.

Из задумчивости меня вывел резкий звук телефонного звонка.

– Да.

– Знаешь что, Саша! – голос Клопотова звенел от злости. – Или ты немедленно забираешь своего кота, или я выбрасываю его в форточку!

– Тихо, тихо! Спокойно! Давай без самосуда. Он что, насрал на твою подушку? Поверь, он может делать гораздо более ужасные вещи.

– Он напал на Тему.

Артем, шестнадцатилетний сын Клопотова, был спокойным, начитанным подростком, который вполне мог бы сойти за «ботаника», если бы не его увлечение восточными единоборствами. Несмотря на то, что я прекрасно знал как можно без особых усилий провести запрещенный болевой прием, я все равно не решился бы померяться с ним силами.

– Глупости, – у моего кота был ужасный характер, но даже я, знавший его как облупленного, не мог поверить в то, что он может ни с того ни с сего наброситься на человека. – Мурч на такое не способен.

– Приезжай и посмотри на моего сына! У него все лицо расцарапано. Короче, Саша! Чтобы до конца дня этой твари и духу не было в моем доме!

– Лады, – согласился я, но Клопотов, не дослушав, уже бросил трубку.

Привозить Мурча в нашу квартиру я не хотел. У меня было множество дел, которые я должен был успеть сделать за эти несколько дней моего вынужденного отпуска, поэтому домой я возвращался затемно. И у меня не было ни малейшего желания увидеть однажды своего кота распятым на входной двери. Оставался только один человек, которого я мог попросить о помощи, и я набрал телефонный номер Татьяны.

– Привет! Ты дома?

– Догадайся с трех раз, если я ответила.

– Просто ты вчера говорила, что сегодня пойдешь на митинг.

– Посмотри на часы, Саша! – она вздохнула. – Сейчас девять часов утра, а митинг начинается в четырнадцать. Или ты хочешь, чтобы я несколько часов мокла на площади?

Насколько я знал, на Дворцовой площади сегодня должен был состояться общегородской митинг защитников животных, инициируемый представителями оппозиционной коалиции «Другая Россия». По оперативной информации, число участников должно было быть не меньше пяти тысяч человек, большинство из которых могли быть настроены весьма агрессивно. События на станции метро «Горьковская», последующие стычки между сторонниками тотального уничтожения всех бродячих животных в городе и их противниками, организованные нападения студентов на приюты для домашних животных и ветеринарные лечебницы накалили страсти настолько, что кое-кто у нас в управлении вполне обоснованно опасался открытых столкновений между митингующими и теми, кто собирался помешать проведению этого митинга. Городские власти отмалчивались, но я знал, что существует распоряжение, в соответствии с которым прилегающие к Дворцовой площади кварталы должны были быть оцеплены усиленными нарядами милиции. Эрмитаж, несмотря на то, что пришлось отменить около тридцати экскурсий для групп иностранных туристов, закрыли для проведения «срочного» ремонта. Как обычно, Татьяна обо всем этом узнала от меня, но в этот раз я старался преподнести информацию дозировано, причем намеренно ее слегка исказил. Дело было не в том, что я не доверял Татьяне. Просто я хотел проверить, где выплывет моя дезинформация, а в том, что рано или поздно это случится, и я об этом непременно узнаю, я нисколько не сомневался.

– Таня! Мне на несколько дней нужно пристроить кота. Я подумал, что ты могла бы…

– Мальцев! Ты хочешь устроить из моей квартиры зоопарк? Тогда тоже переезжай. У меня как раз есть вакансия на место обезьяны.

– Смешно.

– А мне не смешно! Сначала ты подсовываешь мне бродячую собаку, потом и сам проникаешь в мой дом, а теперь еще тащишь в него и свою кошку. Может, тебе сразу отдать документы на квартиру?

– Зачем ты так. Мне действительно нужна твоя помощь.

В это время в телефонной трубке раздались такие звуки, что я почувствовал, как руки от локтей до плеч мгновенно покрылись мурашками. Пронзительное завывание, на верхней своей ноте перешедшее в визг, прозвучало так неожиданно и громко, что я невольно отшатнулся от телефонной трубки.

– Что там у тебя происходит?

– «Что»? – с издевкой переспросила она. – Это твой зверь с ума сходит. Еще в пять утра, опрокинув цветок на тумбочке, забрался на подоконник и все это время воет на улицу.

– Подожди, – я лихорадочно соображал. – На какой подоконник? В спальне?

– Саша, – она уже была на грани того, чтобы разозлиться. – Где ты видел в моей спальне цветы? Если ты там вообще хоть что-нибудь замечаешь.

– В кухне? У тебя ведь окно на кухне, кажется, выходит на Неву?

– При чем здесь это?

Если бы я знал. Если бы я действительно знал тогда, чем все это кончится, то все бы сейчас могло быть совсем по-другому. А тогда я думал только о том, что любая попытка заявить вслух о своих смутных предчувствиях неизбежно приведет меня в психиатрическую лечебницу.

– Ты, кажется, когда-то говорила, что у тебя есть родственники в Минске?

– Не в Минске, а в Витебске. Ты хочешь отправить своих животных в Витебск?

– Да мне плевать на животных! Послушай, это может показаться смешным, но я хочу, чтобы ты уехала к своим родственникам. Ненадолго, может быть на неделю-другую. Я сам тебе позвоню, когда можно будет вернуться.

– Мальцев, ты в своем уме? Или чересчур много выпил с утра? – уже второй раз за последние полчаса меня безосновательно обвиняли в пьянстве. На какой-то миг мне показалось, что эти две абсолютно разные женщины, одна из которых когда-то жила со мной, а с другой я пытался начать новую жизнь теперь, похожи друг на друга как две капли воды. – Я никуда не поеду. И если я когда-нибудь все-таки захочу увидеть кого-нибудь из своих дядюшек или тетушек, то ты будешь последним, у кого я попрошу совета, делать мне это или нет.

Я