Люди и звери - Александр Трусов

же меня могло насторожить в этой истории? Может быть то, что спустя почти сотню лет в Санкт-Петербурге назревал аналогичный политический скандал, спровоцированный конфликтом, разгоревшимся на почве противоположных взглядов на отношения между человеком и животным? И кому был нужен этот скандал? Случайно или намеренно произошло так, что основным противником позиции власти в этом вопросе выступила «Другая Россия»? Случайно или намеренно на протяжении нескольких недель с экранов телевизора и на страницах газет власти пугали миллионы людей агрессивным поведением бродячих собак, угрозой эпидемии бешенства и отсутствием необходимых медикаментов для ее предупреждения? По крайней мере, я знал, что ряд операций с участием правоохранительных органов, в том числе и на станции метро «Горьковская», были спланированы заранее. Точно так же, как могло быть спланировано и проведение сегодняшнего митинга на Дворцовой площади. У меня не было об этом достоверной информации, так как я уже несколько дней не появлялся в управлении, но по намекам некоторых своих коллег, которые то ли не могли, то ли не хотели говорить со мной до конца откровенно, я понимал, что и сегодня все должно произойти по заранее написанному кем-то сценарию.

Я снова посмотрел на книгу. Потом мысленно попытался построить логическую цепочку между содержавшейся в ней информацией, Клопотовым, Ждановичем и происходившими в городе событиями. И мне стало страшно.

– Марина! – крикнул я в открытую дверь кухни. – Ты точно уверена, что Андрей сейчас не в центре?

– Он передо мной не отчитывается, – ответила она, входя в кухню с большой спортивной сумкой в руках. – С утра его вызвали в Смольный, а куда он поехал потом, мне неизвестно. Последнее время он почти не бывает дома.

– Ты из-за этого злишься?

– С чего ты взял, что я злюсь? – взгляд, которым она посмотрела на меня, был взглядом чужого человека. – Может, все-таки поешь? Я бы тебе составила компанию. По-моему, у нас что-то еще осталось в баре.

– Нет, спасибо. Мне действительно пора.

На удивление, Мурч залез в сумку без особого сопротивления. Как будто он и сам хотел побыстрее покинуть эту квартиру. Все время, пока я нес его по улице, он сидел тихо, не подавая ни малейших признаков жизни. И только в такси, которое я поймал на ближайшем перекрестке выходившей на проспект улицы, он зашевелился и несколько раз издал звук, напоминающий одновременно мартовский ор озабоченного кота и урчание раздирающего добычу голодного тигра.

Пожилой водитель подозрительно покосился на меня и кивнул на стоявшую в ногах сумку.

– Кастрировать везешь?

– Если бы. Эта сволочь сама способна кому угодно оторвать яйца. Я каждое утро проверяю, все ли у меня на месте.

Водитель засмеялся и прибавил газу.

Я понимал, что уже ничего сегодня не успею. На часах было семнадцать часов, начавшийся три часа назад митинг, наверно, давно закончился, и поэтому я решил поехать домой.

На площади перед Исаакиевским собором мы попали в гигантскую пробку. Несколько нарядов патрульно-постовой службы перегородили движение и по очереди пускали машины в объезд Большой Морской улицы.

– Ну вот! – водитель выматерился. – Знал же, что нельзя ехать через центр. Теперь как минимум на полчаса застряли.

– Что случилось?

– Не знаешь разве? На Дворцовой сегодня устроили бойню. Дрались так, что фанатам «Зенита» не снилось. Говорят, двух милиционеров затоптали и фургон с журналистами подожгли. Неужели не слышал?

Я покачал головой.

– Вот увидишь, – водитель приоткрыл окно и достал сигареты. – Путин заставит их навести порядок. Посадит всех. И Лимонова, и Явлинского, и Каспарова, и остальную компанию. Всех! Они думают только о собственной выгоде, а не о том, что эти бешеные суки уже заполонили весь город.

– Сверни на тротуар.

– Ты что? Меня оштрафуют.

Я показал ему свое удостоверение.

– Сворачивай!

Он несколько раз ударил по клаксону, чертыхаясь, резко вывернул руль и выскочил из левого крайнего ряда на скользкий от дождя газон парковой зоны. Один из патрульных пронзительно засвистел в свисток.

– И что теперь? Куда ехать?

– Останешься здесь и подождешь меня. За кота мне головой отвечаешь!

– Понятно! – водитель сплюнул в окно. – Конфискация транспорта на выполнение задания.

– А ты как думал? Кто кроме нас будет порядок наводить?

Чтобы поднять ему настроение, я сунул ему пятисотрублевую купюру и вышел под дождь, навстречу неторопливо направлявшемуся к нам постовому.

На Дворцовую площадь меня пропустили без особых проблем. Здесь по-прежнему было еще много людей, но страсти, бушевавшие каких-то пару часов назад, уже утихли. Бойцы ОМОНа опираясь на щиты, стояли небольшими группами возле автобусов, и только на подходах к Эрмитажу и под аркой Главного штаба все еще дежурили в защитном кордоне около пятидесяти человек. Повсюду валялись обрывки плакатов, сломанные черенки транспарантов, скомканные газеты и битые бутылки. На глаза мне попалась намокшая кепка и брошенный впопыхах зонтик. Милиции было много. Некоторые из офицеров, узнав меня, здоровались, но не подходили, продолжая заниматься своими делами. Кто-то опрашивал очевидцев, кто-то, подняв воротники плащей, курил в стороне, кто-то заталкивал в оперативные машины последних задержанных. Возле двух машин «скорой помощи» стояли люди, но на задвинутых внутрь носилках никого не было. Возможно, всех пострадавших уже увезли.

Обгоревший фургон телевизионной группы стоял у Александрийской колонны. Стекла были выбиты, на почерневшем металле кое-где виднелись лохмотья закипевшей от сильного огня краски. Салон изнутри выгорел почти полностью. Как мне объяснили, кто-то бросил в открытую дверь то ли зажженную петарду, то ли бутылку с зажигательной смесью. На мой вопрос, были ли в машине люди, и кто из журналистов пострадал, однозначного ответа мне так никто и не дал.

– Их сразу «скорая» увезла, – молодой спецназовец протянул мне сигарету, но я отказался. – Сам я не видел, но говорят, что когда началась давка, они спрятались от толпы в фургоне. По-моему, какая-то женщина обгорела сильно.

– Нашли того кто поджег?

– Черт его знает. От нашего оцепления до этого места было метров тридцать. Когда вспыхнуло, люди стали метаться в разные стороны. Мы задержали около полсотни находившихся поблизости человек, но кто из них кинул зажигательное устройство неизвестно. Сейчас ваши работают со свидетелями, может кто-нибудь и видел эту сволочь. Хотя надежды мало.

Я подошел ближе