Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Значит, – Микки все же колеблется, – Роуз и Люк правы? Подослать Уильямса было частью стратегии запугивания, придуманной Дэвидсоном?

Аллейн еле заметно качает головой.

– Этого я не знаю. Мне не поступало заявлений об ограблениях, которые соответствовали бы образу действий Уильямса, за последние несколько месяцев. Но не думаю, что он решил начать с чистого листа. Видимо, он нашел другую работу. Возможно, как раз у того проблемного дилера, о котором я рассказывал. Возможно, соблазн оказался велик. Ему могли сказать, что мистер Миллер один на вилле. Уильямс был не из тех, кто способен обидеть женщину. Вероятнее всего, его послали, чтобы припугнуть или спровоцировать мистера Миллера на драку. Вряд ли преступник ожидал, что у мистера Миллера будет пистолет.

– Но если он видел его в Питерстауне…

– …То, вероятно, предположил, что тот покупает наркотики. В любом случае теперь и мне хочется найти нашего мистера Дэвидсона и задать ему несколько вопросов.

Микки хмурится.

С одной стороны, вмешательство инспектора – новость хорошая. С другой – все сильнее начинает беспокоить то, насколько коварен Кевин Дэвидсон. Микки чувствует внезапное желание вернуться к Роуз. Ей не нравится мысль о том, что жена Люка там одна, пусть даже в отеле.

– Давайте вернем вас в гостиницу, – говорит инспектор, будто прочитав ее мысли.

* * *

Роуз выполнила указания Микки: сидела, закрывшись в номере, пока та отсутствовала. Но как только Микки возвращается в отель, Роуз выражает недовольство.

– Я не собираюсь прятаться, – решительно заявляет она. – Это не поможет.

– Ладно, – говорит Микки. – Давай спустимся вниз и посмотрим, не организуют ли нам поздний ужин. Мне нужно поесть.

– Микки, я серьезно. Хватит бегать. Я хочу найти Кевина. Нельзя позволять ему держать нас в страхе. Знаю, ты мне не веришь, но говорю тебе: за всем этим стоит он.

– Роуз… Мы можем поговорить внизу? Нам просто необходимо выпить.

Что‑то в ее тоне, должно быть, заставляет Роуз прислушаться, потому что та замолкает и выходит из комнаты вслед за ней.

Персонал ресторана с радостью соглашается обслужить обеих женщин, хотя уже поздно. Они заказывают ужин и бутылку вина, и во время ожидания Микки нервно теребит салфетку.

– Ты необычно тихая, – отмечает Роуз.

– Я кое-что узнала, – сообщает Микки. – Точнее, это узнал инспектор Аллейн. Твоя теория о том, что Кевин нанял парня, который вломился на вашу виллу… скорее всего, верна. Мы думаем, что вы правы. Мужчину, подходящего под описание Дэвидсона, видели разговаривающим с Джеремайей Уильямсом ранее на этой неделе. И теперь инспектор Аллейн тоже ищет Кевина.

Роуз бледнеет.

– Ты серьезно?

– Ты говоришь так, будто не веришь мне. Ты ведь сама выдвинула эту версию.

– Я… Наверное, я надеялась, что ошибаюсь.

Микки качает головой.

– Вряд ли, – говорит она. – Послушай, Роуз, это меняет дело. Я понимаю твое нежелание уезжать. И знаю, почему ты чувствуешь себя виноватой.

– Не думаю, что кто‑то может понять, что происходит у меня в голове.

– А я понимаю.

Микки смотрит на женщину напротив. На Роуз вязанный крючком свитер с широким вырезом, оголяющим плечи. Она и так худая, но осунулась еще сильнее. Скоро ее будет сбивать с ног ветром. И все же Микки знает, что Роуз сделана из стали.

– Когда ты была одна, в своем родном городе, побег являлся разумным решением, – продолжает Микки. – И если не самым легким, то легче прочих, поскольку непохоже, что ты оставила позади много людей.

– У меня были семья и друзья, – говорит Роуз, – но он от всех меня изолировал. Я сама ему позволила, отрезала себя от людей. Боюсь, я тогда не слишком хорошо соображала.

– Понимаю. Но теперь есть Люк. Ты ведь привезла его сюда не просто так, когда бежала из Лондона. Ты не хочешь с ним расставаться. К тому же теперь Кевин не просто напал на тебя: он напал на Люка. А все мы странным образом склонны больше переживать о других, чем о себе.

Роуз пожимает плечами.

– Думаю, ты права, – говорит она. – Но знаешь, Микки, наверное, я просто устала убегать.

– Вижу. И все же, Роуз, этот человек заткнул за пояс самых жестоких преступников, которых я встречала. Он действует умно, коварно и злонамеренно. Если бы ты могла схлестнуться с ним один на один, то и бог с ним. Но ты не можешь. Он нападает с позиций, которые ты даже не видишь. Он реализует комбинации, которые и у меня не укладываются в голове. Он хочет испортить вам жизнь. Тебе и Люку. Вы оба пока только играли ему на руку и попались в его ловушку.

Роуз возит еду по тарелке.

– И что мне делать? – спрашивает она.

– Люк хочет, чтобы ты была в безопасности. Возьми его деньги. Я могу спрятать тебя в таком месте, что только я одна буду знать, как с тобой связаться. Я оплачу защиту Люка. И он приедет к тебе, как только выйдет на свободу.

Роуз качает головой:

– Нет, я не могу.

– Почему?

– Если этот полицейский сможет найти свидетелей, которые подтвердят, что Кевин Дэвидсон находился на острове и организовал нападение Джеремайи Уильямса на нашу виллу, чтобы напугать меня, – кто, по-твоему, окажется самым важным свидетелем защиты? Я, Микки. Ты же знаешь законы, как ты сама не понимаешь? Суду нужно будет услышать, что я боюсь Кевина. Мне придется рассказать им, что он со мной сделал, почему я сбежала от него в первый раз, а потом оказалась на острове после того, как он нашел меня во второй раз. Их нужно заставить понять, почему мы были напуганы в ночь грозы. И почему Люк отреагировал так, как отреагировал. Конечно, он может просто пересказать им мою историю от себя, но подумай: будет ли это иметь тот же эффект, как если бы ее рассказала я сама? Я обязана остаться. И обязана помочь Люку. Если бы не я, ничего этого с ним не случилось бы.

Микки смотрит на Роуз.

Она права. Боже, действительно права. Микки не думала о деле с точки зрения закона. Она рассуждала как специалист по работе с женщинами, подвергшимися насилию. Голова у нее забита вариантами спасения Роуз.

И она забыла, насколько важна Роуз для стороны защиты в деле Люка.

– Пожалуй, это самое смелое заявление, которое я слышала в жизни, – говорит Микки.

– У меня нет выбора. – Голос у Роуз тихий и грустный. – Я должна постараться все исправить.

– Но ты осознаешь, что