Собеседование - Крис Юэн

и несмешными. Мне не хватало ленивого секса воскресным утром, и завтрака в постели, и ощущения, что мне ничего не страшно, пока он обнимает меня за плечи, целует в макушку и нюхает мои волосы.

Последние пятнадцать месяцев я не могла заставить себя думать о мире без него. Овдовевшим людям удавалось собрать себя по частям и начать жить. Марк бы хотел, чтобы и я так поступила. Но мои мысли были только о прошлом. И единственное желание – отмотать жизнь назад.

До этой минуты.

Потому что, бог знает почему, я еще жива.

Боль и паралич, сдавившие мне сердце, отступили. Была ли это первая ласточка, репетиция настоящего сердечного приступа? Или Джоэль ошибся в дозировке, и я выжила?

Я не знала.

Но в одном я не сомневалась: когда Джоэль вернется, я буду ждать его.

И не дам ему победить.

82

Пятница, 23:20

Я сидела, обхватив колени и прислонившись спиной к стеклу, когда мое внимание привлекло движение за пределами куба.

Две фигуры приближались в полумраке. Я не сразу поверила, что они настоящие, сперва испугалась, не вернулись ли галлюцинации.

Но вот фигуры вошли в круг света, и я увидела, что Люк хромает. И каждый шаг отражался страданием на его окровавленном лице. Один глаз заплыл. Руки были замотаны скотчем спереди. И увидела, что пистолет следующего за ним Джоэля направлен ему в спину.

Я крепче обхватила колени. Сглотнула сквозь ком в горле. Я еще не успела встать – мне было страшно двигаться быстро, меня ужасало, что боль могла вернуться. Казалось, все мое тело превратилось в минное поле. Я не могла отделаться от ощущения, что стоит сделать малейшее усилие – и мое сердце остановится.

Со знакомым щелчком дверь отперлась, и Джоэль жестом показал Люку открыть ее связанными руками. На то, чтобы наклониться, совладать с ручкой и, попятившись, распахнуть дверь, у него ушло некоторое время. Справившись, он неровным шагом вошел в куб и встал передо мной.

Я покачала головой.

Глаза защипало от слез.

Наконец я не выдержала и кинулась ему на шею.

Крепко обняла его.

Мы оба не сказали ни слова.

Я отстранилась и прикоснулась пальцем к синяку у него под глазом. Он вздрогнул и чуть отшатнулся. Синяк был багровый, огромный. Я сомневалась, что он видит этим глазом. Его второй глаз метался туда-сюда, пристально меня осматривая. Кровь запачкала ему волосы и стекала по затылку, убегая под голубой воротник медицинской формы. Не похоже, чтобы Джоэль стрелял в него, скорее это был спектакль для меня. Но он мог ударить его пистолетом.

Пытался ли Люк бороться и сбежать? Или побои – это признак нарастающего в Джоэле отчаяния, того, что он пытался силой выбить из Люка ответы?

– Что он с тобой сделал? – спросил Люк.

Его вопрос меня ошеломил. Я догадалась, что выгляжу не очень.

Люк поднял связанные руки и аккуратно оттянул мои нижние веки. Тыльной ладонью прикоснулся к моему лбу. Нащупал пульс на шее.

– Да ты вся горишь.

– Не надо. – Я отвела его руки, вздрогнув от того, что Джоэль сделал с его лицом. – Прости меня, я не хотела тебя в это впутывать.

– Садитесь, – донесся сзади голос Джоэля.

Он пнул сначала одно кресло, и оно с грохотом вкатилось в дверь. За ним влетело второе. Он пистолетом указал сначала на кресла, потом на стол.

– Сядьте с двух сторон, – сказал он сдавленным от напряжения голосом, – как мы сидели.

Я посмотрела на него. На фоне проступающего из окон мрака его лицо казалось бледным, почти призрачным. Я ждала, не проявится ли на нем сожаление или стыд, но Джоэл, судя по всему, был не в настроении раскаиваться и думал только о достижении неизвестной мне безумной цели. Он явно торопился.

– Сейчас же.

Он перевел пистолет на меня.

Меня бросило в дрожь.

– Я не буду просить дважды, Кейт. Мы оба знаем, что у вас мало времени.

Бросив взгляд на Люка, я заметила, как у него в глазах промелькнул вопрос. Но на этот вопрос я сейчас не хотела отвечать, к тому же надеялась, что Джоэль ошибался и что яд уже сделал все, на что был способен. У меня не осталось сил, и все тело ныло, но острая боль отступила.

Опустив голову и не глядя на брата, я потянулась за ближайшим ко мне креслом и прокатила его вокруг стола. Потом потянулась за вторым, чувствуя дуло пистолета, наставленное на меня.

– Сядь, – сказала я Люку, подводя его к той стороне, на которой сидела во время собеседования с Джоэлем. Сама я села напротив.

Джоэль подождал, пока мы оба сядем, и сделал шаг от двери, задержавшись взглядом на дыре, которую я пробила в стекле.

– Руки на стол, – сказал он. – Так, чтобы я их видел.

Я медленно подняла руки. Они будто свинцом налились.

Люк взял мои пальцы в свои и потер окровавленную перевязь у меня на руке. Скотч врезался ему в запястья. Из заплывшего глаза лились слезы, а здоровый глаз смотрел на меня, но не выражал ничего, кроме непонятной отстраненности, будто он не мог заставить себя взглянуть на меня как следует. Думаю, в тот момент мы оба поняли, что ни один из нас не выберется отсюда живым.

– Прости меня, пожалуйста, – повторила я.

– Не надо, – прошептал он в ответ.

Он опустил голову. Наверное, потому что едва держал лицо и не хотел, чтобы я видела, как оно задрожит и перекосится. Пятнадцать месяцев я держалась благодаря ему. Он был моей надежной опорой.

– Буду с вами откровенен, Кейт, – обратился ко мне Джоэль. – Наша с вами беседа вызвала у меня двойственные чувства. Порой я верил вам, даже когда мне этого не хотелось. А порой не верил вовсе.

– Ты думаешь, если бы Марк был жив, у меня хватило бы сил врать тебе так долго?

– Вообще-то, думаю. – Он поводил между нами пистолетом. – Поэтому мне так нелегко. Вы мне нравитесь, Кейт. У нас с вами больше общего, чем вы думаете.

– Симпатии не взаимны.

– Понимаю, – кивнул он. – Я понимаю. Но давайте-ка я вам еще раз все как следует объясню: у нас есть фотографии, на которых Марк за вами следит. У нас есть свидетельство вашей соседки снизу, что Марк был замечен в вашей квартире. У нас есть отчет криминалистов о волосах и отпечатках пальцев Марка в вашей квартире. У нас есть источник на стороне обвинения по делу Мелани Тернер, и мы знаем, что с обвинением связались. Уже три недели