Собеседование - Крис Юэн

– У нас с ним был уговор: я обещал, что не скажу тебе, что видел его, пока буду знать, где он. Он сказал, что ничего не получится, потому что ему нужно все время переезжать. Нельзя оставаться на одном месте. И тогда у меня появился план. Я поговорил с врачом, которому доверяю, пришлось вспоминать все, что я для него сделал. Некоторыми из частных палат мы можем распоряжаться немного свободнее, и мы определили его туда под выдуманным именем. Изобразили медицинскую историю. Наблюдали за ним. Кроме нас, никто не знает.

Сердце ухнуло. Боль вернулась. Мне казалось, что мышцы груди сводит судорогой. Но в этот раз яд был ни при чем.

Я качала головой, борясь со слезами. Люк ходил на работу и каждый день виделся там с Марком. Он с ним разговаривал и за все это время ничего мне не сказал.

На языке вертелся целый рой вопросов, которые мне хотелось выкрикивать: где Марка носило? как он держался? он спрашивал обо мне? что Люк рассказал ему о моей теперешней жизни?

Но прежде чем я успела задать хотя бы один из них, музыка прервалась и уступила место напряженной тишине на том конце провода, как будто тот, кто ответил, проявлял крайнюю осторожность.

– Это Люк, – сказал брат.

Мне казалось, что мы ждали ответа много, много лет. Джоэль склонился к телефону.

– Ты ведь не моим португальским поинтересоваться звонишь?

– У нас проблемы, – сказал Люк.

– Какого рода?

И все равно это ощущалось как удар.

Даже после признания Люка. Даже после того, как я морально подготовилась.

Этот голос я слышала во сне, в видео, снятом на мой телефон, в том сообщении, которое он мне записал. Я так скучала по этому голосу.

Марк.

С вами случалось событие настолько важное, что вас как будто выбрасывало из собственного тела и вы парили, наблюдая за собой со стороны в качестве зрителя? Со мной именно это и произошло.

Я видела, как качаю головой и впиваюсь в ручки кресла. Чувствовала, как широко распахнуты мои глаза. И рот. А все вокруг исчезло. Существовала только я и мой умерший муж на том конце телефонного провода.

Он произнес несколько слов, а мне показалось, что на меня обрушилось здание.

Люк грустно и пристально смотрел на меня, ожидая, что я что-нибудь скажу. Но я не могла. Еще не могла. Слишком тяжело.

– Слушай, я тут не один. – Люк осторожно подбирал слова и бросал взгляд то на меня, то на Джоэля, пытаясь, видимо, придумать, как лучше всего объяснить, в каком положении он находится. – Ты на громкой связи. Со мной Кейт.

Тишина на том конце провода, как вакуум, высасывала воздух из моих легких.

Я услышала, как Марк вдохнул.

– Кейт?

И тогда я заплакала. Всхлипывая и задыхаясь. Я не могла вздохнуть. Я так давно, так отчаянно хотела поговорить с ним.

– Мне тебя не хватает.

Я покачнулась на стуле, зажала руками рот.

– Я слышу тебя, милая, слышу, я тут.

Я кивнула, хотя он меня не видел.

– Я тоже тебя слышу, – прошептала я.

Даже произнося эти слова, я не могла поверить, что говорю их. Все было нереальным. Но, конечно, долго чуду продлиться не дали. Жестокая действительность не желала ждать.

– Кто еще с вами? – спросил Марк.

– Еще с ними я, – ответил ему Джоэль. Он оперся ладонью на стол рядом с телефоном, будто сверху на него давила невыносимая тяжесть, снова взглянул на часы.

– Марк, знайте, что я держу на прицеле вашу жену и вашего шурина. Долго держать пистолет непросто, у меня устает рука и заканчивается терпение. Я дам вам адрес, и вы приедете в течение двадцати минут, или, ей-богу, я нажму на курок.

86

Марк всегда знал, что этим все и кончится. И разумеется, старательно это от себя скрывал. Конечно же, он надеялся на другой исход. Поэтому с такими предосторожностями выходил на связь со стороной обвинения, искажая свой голос с помощью приложения до такой степени, что невозможно было определить его пол. Он во всем проявлял осмотрительность, исследуя течение, дно и глубину, пытаясь определить, где брод, и пробуя мутную воду, старался понять, безопасно ли сунуться в нее.

Он собирался появиться в субботу на суде в качестве нового свидетеля, сказать, что до́лжно, а потом разобраться с последствиями.

Как говорят? Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах.

Так старался, так прятался.

А в итоге что?

Он выскочил из кровати в больничной пижаме. Учебник португальского полетел на пол. В комоде лежали его штаны, обувь и рубашка поло. Он быстро нацепил их, наплевав на носки, и, на ходу запихивая в карман бумажник и застегивая ширинку, выскочил из палаты.

Он говорил Люку, что ничего не получится. Он объяснял, почему нужно следовать первоначальному плану. Что нельзя доверять полиции или любой другой государственной службе, потому что неизвестно, кто коррумпирован, а кто нет. Он во всех подробностях расписал ему, что такое жизнь в бегах.

Но на все это Люк ответил так, что Марку было нечем крыть:

– Я не могу сказать сестре, что видел тебя и дал уйти. Не могу. Есть слова, которые она не вынесет.

И не в этом ли, подумалось ему, и была причина, по которой он пришел к Кейт в квартиру? Он знал, что рискует. Теперь он подозревал, что подсознательно искал причины раскрыть себя. Он прятался так долго, так отчаянно, он чувствовал себя невыразимо одиноким и уставшим. Он сдерживал желание позвонить Кейт каждую минуту каждого дня.

В этот поздний час блок был по-прежнему окутан всепроникающим зеленоватым больничным свечением. Пахло антисептиком, которым дезинфицировали пол, и к этому подмешивалась нота вареных овощей. Он пронесся мимо нескольких занятых кроватей слева от него. Пост медсестры был впереди по правую руку.

За столом сидел огромный медбрат. Перед белой доской врач беседовала с медсестрой. Все трое в медицинской униформе разных оттенков синего. Они смотрели на него, разинув рты.

– Мистер Николлс? – окликнул его врач. – Мистер Николлс, что вы делаете?

Он не ответил. Пробежал мимо. Люк договаривался не с этим доктором. Она, наверное, решила, что он свихнулся.

Может, он и свихнулся.

Он слишком часто дышал. В боку уже кололо. Мышцы в ногах никак не желали разогреваться, он слишком долго пролежал в кровати.

– Мистер Николлс!

Марк оглянулся. Чуть не упал. Медсестра и врач выскочили из-за стойки и бросились за ним. Врач прижимала к груди стетоскоп.

Марк вылетел из двухстворчатых дверей в