Собеседование - Крис Юэн

он жил инстинктами. Вел себя осторожно. Он пожил в Канаде. В основном на острове Ньюфаундленд. Потом некоторое время в Восточной Европе. Будапешт. Краков. И несколько месяцев в Бергене.

Примерно на середине своего пребывания в Норвегии он ненадолго вернулся в Америку. По новым документам, раздобытым в Польше, он сел на международный рейс до Майями, а оттуда на внутренний рейс в Калифорнию. На второй день в Сан-Франциско он доехал на машине до Стэнфорда и пробрался на галерку забитой аудитории, в которой проходила лекция по истории и структуре вестернов.

Рози сидела впереди.

Его дочь мечтала изучать кино, и ему становилось легче, когда он видел, что она исполняет свои желания. До нее было далеко, она сидела ближе к первым рядам. Больше не выкрашена в фиолетовый. Родные русые волосы острижены в короткое каре. Лекция шла своим чередом. Сидевший рядом с Рози молодой человек незаметно сунул ей записку. Она прочла. Улыбнулась. После лекции Марк нашел укромное место под одним из дубов в квадратном дворе и смотрел, как дочь, ни о чем не подозревая, сидела с юношей на траве, закинув свои ноги на его, в окружении сумок и учебников. Они поцеловались, Рози заулыбалась, а молодой человек (хорошо одетый и коротко стриженный – он выглядел нормально, не как те мальчишки, которых Рози выбирала в бунтарские подростковые года, виртуозно и упорно сводя Марка с ума) взял ее за руку и прошептал на ухо что-то, ее рассмешившее.

Этот смех разбил Марка вдребезги.

Ему, конечно, хотелось подойти к ней. Вот это была бы сцена. Та-даам, сюрприз! Я не умер! Но он приехал не за этим. Он приехал проверить, как она. Смогла ли она продолжить жить. Удостовериться, что она справится, если его план не сработает.

С Кейт все было иначе.

С первой секунды на пороге ее квартиры он понял, что ей очень плохо. Все в ее новой жизни было не так.

А потом он увидел на холодильнике их фотографию со свадебного путешествия, и его тут же захлестнули чувства. Все те чувства, которые он старался запрятать как можно глубже.

Он знал Кейт. Любил ее. Она настоящий боец, но, видимо, его гибель стала роковым ударом. Та Кейт, которую он помнил, гордилась своим домом, но в этой унылой, пустой квартире гордиться было нечем.

И снова из-за него все стало хуже.

Он сглупил, когда решил проследить за ней. Еще больше сглупил, когда прокрался в ее квартиру, а потом трусливо спрятался в больнице, вместо того чтобы исчезнуть навсегда.

Он поступил как себялюбивый слабак. Он знал, что́ стоит на кону, и все равно послал ее на муки. Он так хотел вернуться к ней, что рискнул всем, и вот к чему это привело.

Так что да, он собирался делать то, что ему сказали. Вдруг, если он будет послушным, они отпустят Кейт. Он знал, что шансов на это мало, но он не мог не попытаться.

Ну и – что уж тут – себе он мог признаться, что задолжал Кейт правду. Себе он мог признаться, что ему хотелось посмотреть ей в глаза и извиниться, умолять о прощении. Пусть даже это будет стоить ему жизни. Пусть даже он, несмотря на все его жертвы и все, через что им пришлось пройти, не окажется в понедельник на суде.

Но на самом деле он всего лишь хотел, чтобы Кейт знала, как беззаветно он ее любит. Ему нужно было сказать ей об этом еще раз.

– Мужик, приехали. – Таксист заехал на тротуар перед закрытым на ночь пабом и кивнул на высотку бизнес-центра через дорогу, большей частью погруженную во мрак. – Жена говорит, будто кто-то налажал с заказом и привез им кучу зеркал для ванной.

Марк пригнул голову и посмотрел на освещенный вход уходящего в небо здания. Вращающиеся стеклянные двери неподвижно застыли. Внутри он не смог разглядеть ни души.

– Вот.

Он сунул водителю несколько помятых купюр и вышел из машины на тихую улицу. Пересек дорогу. Прятаться больше не имело смысла. Звонивший сказал – двадцать минут. Время почти вышло.

Секунду Марк недоумевал, как ему попасть внутрь, но потом увидел Люка, который вынырнул из-за стойки охраны и направился к маленькому стальному столбику прямо у входа, одетый в хирургичку и кроссовки. Лицо в крови. По запястьям было видно, что его связывали.

Марк смотрел, как Люк прикладывает пропуск к столбику, как открывается дверь.

Марк шагнул навстречу.

И когда он оказался внутри и дверь захлопнулась за ним, откуда-то вышел человек в разорванной, окровавленной рубашке и с пистолетом.

91

Пятница, 23:53

Я встала и пошла прочь от Рауля.

Сердце колотилось как сумасшедшее, но я не сбавляла шага.

Теперь кровь разносила по телу то, что боролось с ядом, которым Джоэль отравил мне воду.

Адреналин, конечно. Но не только.

Надежда. У меня снова была надежда.

Мне бы выбраться, спуститься побыстрее, лишь бы успеть…

Бы. Бы. Бы.

Я понятия не имела, справлюсь ли и что меня ждет, если справлюсь. Я не знала, смогу ли помочь Люку, спасти Марка. Но кое-что поменялось. Теперь я думала, что у меня есть шанс, а раньше у меня не было ничего.

Передо мной тренажерный зал. Сквозь дымчатое стекло я видела толстую пленку, кисти и банки с краской, коробки с несобранными тренажерами.

Я аккуратно пробралась по раскатанной по полу синей пленке, закрывавшей окна и стены. Тело напряглось. Я подняла руки. На секунду они так отяжелели от страха, словно каждая держала по гире. Я сорвала пленку.

Вот он, смотрит на меня.

Обрывок мысли, который мое сознание пыталось ухватить. Осечка, которую давал мой мозг всякий раз, когда я думала о Рауле.

Дело было в том, что Хейли сказала мне, когда тот выкатил свою тележку из лифта.

Рауль – лапочка. Он по-хорошему должен пользоваться служебным лифтом, но тут его все знают, к тому же он такой милый, что это ему сходит с рук.

Служебный лифт.

Я смотрела на него.

По коже пробежала жаркая волна мурашек. Лифт как будто пульсировал передо мной. Крошечная мысль билась в страхе, что это галлюцинация, но я прижала руки к дверям и ощутила под ладонями твердый, холодный металл.

Джоэль должен был знать о лифте. Не мог о таком забыть. Он решил, что я его не найду?

Я сделала шаг назад. Широкие двери лифта были встроены в центр задней стены и занимали очень много места – примерно в два раза больше, чем пассажирский лифт в вестибюле. Они были выкрашены