Черная Бетти - Уолтер Мосли

Полицейский-рыба оказался настоящим магом по части наручников, мгновенно защелкивал их на задержанном.

– Садитесь в машину, – шепнул он.

Я повиновался, но когда занес ногу, чтобы сесть на заднее сиденье, он подтолкнул меня и захлопнул дверцу, едва я успел втянуть в салон вторую ногу.

– Извините, господа полицейские, – завопил я, когда меня везли по Центральной улице, – в чем меня обвиняют?

Я был настроен на игривый лад, возможно, от недосыпа, ну, или потому, что, подобно многим знакомым мне мужчинам, не стал пускать в ход кулаки против полицейских дубинок, пуль и ненависти.

Красивый полицейский обернулся и сообщил:

– В убийстве, – и вкрадчиво добавил: – И в тайном сговоре.

Остальную часть пути мы молчали.

В полицейском участке я предстал перед сыщиком Льюисом. Он сказал людям в форме, что теперь я в его распоряжении, и повел меня в свой кабинет. Раньше он принадлежал Квинтону Нейлору. Квинтон – чернокожий сыщик, служивший в участке до этого. Его отфутболили куда-то на повышение. Я давно уже потерял его из виду. Но имя Квинтона по-прежнему просвечивалось сквозь черные буквы на табличке: «Сыщик Арно Льюис». Льюис – высокий, худощавый мужчина. Его квадратная голова сидела на шее как на длинной палке.

Когда я оказался надежно изолированным от внешнего мира, он снял с меня наручники.

– Я арестован, – удивился я, когда мы с Льюисом остались одни.

Льюис снял очки в массивной черной оправе и стиснул пальцами надглазные дуги.

– Изикиел, тебе практически капут.

Вдруг я ощутил в груди нечто похожее на царапанье маленького зверька, старающегося выбраться наружу. Я постарался умерить дыхание, чтобы говорить нормально.

– Скажите, в чем дело?

– Садитесь.

– Не хочу садиться. Объясните, в чем дело.

Арно сел. Он стал хорошим полицейским, возможно, лучшим из всех, кого я встречал, исключительно благодаря бесстрашию. Его невозможно было запугать. Ему было наплевать, если я стоял, возвышаясь над ним в этой небольшой комнатке, потому что здесь его кабинет, его территория, а потому здесь он – хозяин.

– На вас поступило две жалобы, мистер Роулинз. – Льюис постучал по большой папке необычайно длинным костлявым пальцем. – Обе связаны с обвинениями в убийстве.

– Дерьмо собачье!

– Вторая поступила после того, как вы подшутили надо мной и над Кловис Макдональд. Да, кстати, Кловис утверждает, что вы похитили ее сожителя и ее племянницу. В общем, во второй жалобе говорится, что вы что-то вынюхивали о Терри Тайлере у «Спортивного зала Херфорда». Вчера утром его нашли убитым в заброшенном доме.

– Я разыскивал его, признаю, но не нашел. Что еще? – Я автоматически сел на стул напротив Льюиса.

– Капитан Стайлз из полицейского отделения Беверли-Хиллз заявил мне, что расследует одно убийство, а вы скрываете информацию, связанную с этим преступлением.

Меня удивило, что все чернокожие полицейские, стремящиеся продвинуться по службе, стараются научиться разговаривать как белые недоучки.

– Какого убийства?

– Убийства человека по имени Альберт Кейн.

– Разве его убили? – спросил я скорее себя, чем Льюиса.

– Капитан Стайлз говорит, что обстоятельства его смерти вызывают подозрения. Он полагает, что вы что-то знаете об этом.

– Я никогда не встречался с этим человеком. Уверен, даже в преисподней не знали, что его убили. Члены его семьи наняли меня разыскать их старую служанку.

– Кого именно?

– Элизабет Иди.

Льюис записал это имя.

– Он был букмекером, и я хотел сделать через него ставку. Вот и все.

– Но это не вяжется с сообщениями о том, что мужчина, по описанию похожий на вас, подрался с ним два дня назад возле «Спортивного зала Херфорда».

– Чепуха, начальник. Просто дурацкие шутки. Он показывал мне некоторые боксерские приемы.

– Изи, мы собираемся вас арестовать и, согласно просьбе, передать в полицейское отделение Беверли-Хиллз.

Льюис не испытывал неприязни ко мне, не собирался избивать или унижать меня без веских причин. И ему безразлично, вру я или нет. Все говорят неправду, когда их волокут в тюрьму. Он сам тоже начал бы изворачиваться, если бы схватили его.

– Арестовывать, конечно, надо, начальник. – Мое сердце стучало так громко, что я не сомневался: Арно слышит этот стук. – Но в данном случае вы допускаете ошибку.

– Какую ошибку?

– Когда Сол Линкс нанял меня…

– Кто?

Я рассказал ему о визите Линкса ко мне ранним утром.

– В общем, когда он меня нанял, я поехал в эту семью, чтобы поговорить о делах. Конечно, вначале я не знал, что это за семья, просто руководствовался кое-какими слухами, если вы понимаете, о чем я.

Льюис ничего не понимал из моих слов, но он терпеливый.

– Когда я покинул их особняк, этот мужик, Стайлз, схватил меня и отправил в тюрьму. И ни словом не обмолвился об убийстве Кейна, даже намеком. А теперь вдруг заявляет, что произошло убийство. Но дело не в этом. Да, возможно, его и убили, но он со мной поступил неправильно.

Больше всего в Льюисе мне импонировало то, что, когда он погружался в раздумья, это сразу становилось понятно. Его явно что-то тревожило, что-то, связанное со Стайлзом или тем, каким образом к нему поступила жалоба. Я видел это по его лицу.

– Уж не считаете ли вы, что Стайлз как-то замешан во всем этом?

– Не знаю, старина. Речь идет о нескольких гнусных типах. Мне известно, что двадцать лет назад, когда Стайлз был еще в звании сержанта, он арестовал Марлона Иди, сводного брата Элизабет Иди. Стайлз арестовал его, но протокол об аресте так и не составил.

Льюис вздрогнул и насторожился:

– Откуда вам это известно?

– Можете навести справки.

– Кому же я должен адресовать запрос, Изикиел?

– Не знаю, браток, не знаю. – Я уже готов был объяснить Льюису, почему на меня катят бочку, но решил повременить, умолчать о том, что мне удалось узнать из досье Ходжа.

– Если хотите, чтобы я помог вам, вы должны всячески посодействовать мне, – заявил Льюис. – Сами знаете, что никто ни здесь, ни в городском муниципалитете, не желает слышать о продажном полицейском. Вас скорее посадят на цепь или положат в сосновый ящик.

Льюис коренным образом отличался от Квинтона Нейлора. Нейлор – идеалист, верит в справедливость закона и в то, что полиция – его верный страж. Если полицейский нарушал закон, Квинтон начинал ненавидеть его. Льюис же знал, что закон – это оборотная сторона преступления, и эти два понятия едины и неразделимы. Преступники – это просто шайка подонков, живущих за счет честных и богатых людей. Полицейские тоже подонки, которым хозяева собственности платят за то, чтобы они держали в