Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава

Его голос звенел у меня в ушах, словно заклинание. В ответ не прозвучало ни слова. Возможно, потому, что ни один из нас не понимал, что происходит.

– Пять дней назад все пошло наперекосяк. Я не знаю, что случилось той ночью. Было ли все так, как сказала Мика, или нет. Не знаю. Но утром Салли ушла. – Голос Эгами разносился по истерзанной долине, словно протяжные звуки флейты.

Да ведь он сейчас укажет на убийцу! Поняв это, я поперхнулся и тихо охнул.

– Тем утром произошло извержение. И в тот же день преступник, по-видимому задумавший убийство, похитил нож из вещей Салли. Той ночью был убит Фумио Тода. Осталось предсмертное послание в виде буквы Y. Алиби ни у кого не было. Вывод напрашивался один: ничего не ясно. Убийца совершил преступление, не оставив никаких улик. На следующую ночь случилось второе извержение и исчез Сёдзо. Это было странно уже само по себе, но потом кто-то включил кассету с пением Сёдзо, после чего убили Цутому Китано. На этот раз все было иначе, чем при первом убийстве. Как и в прошлый раз, осталось предсмертное послание в виде игрека, и алиби ни у кого не было, но теперь убийца оставил после себя столько разных улик, что нам было трудно в них разобраться. Мы не понимали, как расположить каждую деталь головоломки в правильном порядке, чтобы разгадать ее смысл. Во-первых, на плече у жертвы – Бена – остался кровавый отпечаток правой ладони. Затем обнаружились следы того, что кто-то спускался к ручью вымыть руки. Той же ночью он написал записку о том, что преступления против нас закончились. Обнаружилось орудие убийства – нож, от которого избавилась Риё. Из фотоаппарата Моти была похищена пленка. Наконец, был найден отрезанный безымянный палец Сёдзо. Собрав все эти улики, я сузил круг подозреваемых до двоих человек. Одна из них – Салли. Ранее Мика озвучила версию, согласно которой убийца – Салли, и, если закрыть глаза на некоторые несостыковки, в этом, бесспорно, есть логика. Однако… Салли на тот момент была мертва.

Два минус один равняется одному. Значит, Эгами вычислил преступника и сейчас готов назвать его имя. Затаив дыхание, я слушал продолжение истории.

– Вообще-то только после убийства Бена я наконец понял, кто преступник. Позвольте объяснить шаг за шагом, как я сузил круг подозреваемых до двоих человек. Ранее я говорил, что после убийства Цутому преступник оставил много улик, но главной проблемой был кровавый отпечаток правой ладони на плече у Цутому. Это указывало на то, что преступник выпачкал руку в крови Бена и что ведущая рука у него правая. Но учитывая, что мы все правши, это не так уж важно. Во всяком случае, так мне казалось до некоторых пор. Но пойдем дальше. Очевидно, преступник спустился к ручью, чтобы вымыть испачканную правую руку. В тот день я был последним, кто ходил этой дорогой за водой. Помню, что не видел на тропе ни десятка обгоревших спичек, ни пустого коробка с надписью «Soleil». Было ясно, что их мог оставить после себя только убийца, когда шел этой дорогой после совершения преступления. А теперь давайте поразмыслим об этих горелых спичках и пустом коробке. Этот эпизод меня очень заинтересовал. Всего было десять обгоревших спичек. Не так много, учитывая, что убийце пришлось идти по темной неровной дороге. Преступник сжег все спички до последней, хотя они явно обжигали ему пальцы. Выброшенный пустой коробок подтверждал тот факт, что преступник истратил все имевшиеся у него спички. Из чего мы можем заключить, что…

– У преступника не было ни фонарика, ни зажигалки, – выпалил Мотидзуки. – А значит, он либо беспечный идиот, либо не курит.

– И это все, что мы можем сказать. Однако это не единственная причина, по которой горелые спички и пустой коробок привлекли мое внимание. В них было кое-что странное, чего я никак не мог понять. Ты ведь не заметил ничего необычного, Моти? – спросил Эгами с едва заметной улыбкой.

Моти смущенно кивнул. Наш предводитель на мгновение задержал на нем взгляд и продолжил рассказ:

– Все полагали, что ни в спичках, ни в пустом коробке нет ничего подозрительного. Но это и было самым подозрительным: на них действительно ничего не было, не так ли? Но мы-то полагали, что их оставил убийца, чья правая рука была липкой от крови, и он спустился к ручью, чтобы вымыть руки. Иными словами, если правая рука убийцы была испачкана, а затем он чиркнул спичкой, то почему кровь не осталась на спичке или на спичечном коробке?

Масаки ахнул.

– Я не стану сейчас доставать улики и заново их демонстрировать. Думаю, вы прекрасно помните, что ни на одной из них не было следов крови. А теперь давайте подумаем, что означает этот факт. Преступник, чья правая рука испачкана кровью, не смог бы чиркнуть спичкой, не испачкав кровью спичку и пустой коробок.

– Что, если на преступнике были рабочие перчатки? – предположил Нацуо.

– Поскольку преступник задумал убийство, вполне логично, что на нем могли быть перчатки, но, думаю, в них было бы сложно чиркнуть спичкой. Кроме того, если надеть перчатку на окровавленную руку, на перчатке останется след. Будь ты на месте убийцы, пошел бы ты на такие меры, чтобы не испачкать спичку?

– В таком случае… в таком случае дело было так, – сказал Нацуо. – Убийца был в рабочих перчатках, когда ударил Бена ножом. Отпечаток ладони на плече Бена на самом деле был оставлен перчаткой. Убийца снял перчатки, его руки остались чистыми, и он не испачкал спички и спичечный коробок, когда поджигал спички.

– Прекрасная идея! Но тогда ему не пришлось бы идти мыть руки.

Нацуо сглотнул, почесал голову и согласился:

– Верно.

– Лично я могу зажечь спичку одной рукой, – вмешался Такахико. – Правая рука у преступника могла быть испачкана, но левая, скорее всего, оставалась чистой, поэтому он зажигал спички левой рукой.

– Ты сказал, что можешь зажечь спичку одной рукой. Но можешь ли ты сделать это левой рукой, Peace? Убийца правша. Правше потребовалось бы большое умение, чтобы зажечь спичку левой рукой. Не скажу, что это невозможно. Гипотетически он мог держать коробок в левой руке, зажать спичку во рту и чиркнуть ею. Непонятно только, зачем так изощряться ради того, чтобы не испачкать спичку? Вряд ли следы крови на спичках имели для него хоть какое-то значение. И тогда получается,