Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава

Нацуо, который нахмурившись слушал Эгами, поднял руку и попросил слова:

– Что-то я никак тебя не пойму, Эгами. Ладно я со своими дурацкими версиями, но и ты не лучше. Что ты имеешь в виду, говоря, что «рука преступника не была испачкана кровью в тот момент, когда он жег спички»? Если бы его рука не была испачкана, ему не пришлось бы идти к ручью, чтобы ее помыть, верно?

– Нет, неверно! – воскликнул вдруг Масаки так громко, что все подпрыгнули. – Ничего странного тут нет. Если рука не была испачкана, когда он жег спички, значит, она была испачкана до того, как он жег спички. Иными словами, сначала он вымыл руки, а потом уже стал жечь спички.

– Может кто-нибудь изложить то же самое покороче? – нетерпеливо сказала Юко.

Масаки подслеповато щурился, глядя на Эгами. Наш предводитель одобрительно кивнул:

– Профессор Масаки прав. Это единственное объяснение. Преступник спустился к ручью, чтобы вымыть испачканную кровью правую руку, и использовал спички уже на обратном пути. Это объясняет и тот факт, что десяти спичек недостаточно, чтобы осветить такое расстояние в оба конца. И тут перед нами встает другой вопрос. Как преступник спустился к ручью? Что освещало ему путь?

Я случайно встретился взглядом с Эгами. Похоже, он ждал от меня ответа.

– Фонарик, зажигалка.

– Фонарик, зажигалка. Я тоже не смог придумать ничего другого. Давайте попробуем повнимательнее взглянуть на этот вопрос. Почему преступник использовал разные источники освещения на пути туда и обратно? На это может быть только один ответ. Были некие обстоятельства, в связи с которыми источник света, который он использовал по пути туда, нельзя было использовать на пути обратно. На этом я смог поставить точку в своем расследовании! Когда вспомнил Такэси, который первым обнаружил тело Бена. Такэси стоял над телом, а у его ног валялся сломанный фонарик, который он, как мы полагали, выронил, потрясенный увиденным.

– Подожди! – взревел Нацуо. – П-подожди, пожалуйста. Как же… что ты хочешь этим сказать?

Губы его не слушались. Он оглянулся на Такэси, и я сделал то же самое. Такэси лежал головой на коленях у Мики и смотрел на Эгами. При этом было непонятно, закрыты его глаза или слегка приоткрыты.

– Я пришел к выводу, что убийца – Такэси. Он искал Бена в лесу и нашел его. Он слышал, что Бен идет в другое место, чтобы сделать набросок. Тот сам так сказал. Затем Такэси подкрался сзади к Бену, пока тот рисовал в своем альбоме, выставил вперед правую руку с ножом и ударил его в грудь. Неудивительно, что правая рука Такэси испачкалась в крови. Чтобы смыть кровь, он взял фонарик и пошел по темной тропе к ручью. Но ему не повезло. Он случайно разбил фонарик, когда ударился обо что-то или уронил его.

– Что? – Мика наклонилась к Такэси. – Ты что-то сказал?

Если прислушаться, можно было различить его голос:

– Я выронил его… когда мыл руки…

На мгновение воцарилась полная тишина. Преступник сам признал правильность выводов Эгами. В моем воображении возник образ тяжелых ворот, которые тяжело и со скрипом открылись.

– Итак, Такэси выронил и разбил фонарик, – продолжил Эгами бесстрастно. – Вероятно, на мгновение он запаниковал, оказавшись в темноте, но, к счастью, у него в кармане обнаружился коробок спичек «Soleil». Смыв кровь, он достал спички и пошел обратно прежним путем, бережно расходуя драгоценные спички. Всего их было десять. Использовав все, он выбросил коробок, поскольку он вряд ли мог служить уликой. Затем вернулся в свою палатку, сделав вид, что был в уборной или гулял по лесу. Вскоре началась суматоха. Бен не пришел ночевать. Все разбежались по лесу в поисках Бена. Фонарик Такэси был разбит. Нужно было как-то объяснить, когда и как это произошло. Причем срочно. Иначе кто-нибудь обязательно спросит, что с фонариком. Поэтому Такэси решил притвориться, будто это он обнаружил тело, и был якобы так напуган, что выронил фонарик. Кратчайший путь к месту преступления лежал не через лес. Чтобы «обнаружить тело», надо было взобраться на тот самый холм, по которому Риё, Масаки и остальные спускались к палаткам. Такэси так и сделал. Он встал над телом, бросил сломанный фонарик себе под ноги и стал звать остальных.

Такэси молчал, тем самым, видимо, подтверждая, что в словах Эгами нет серьезных несоответствий.

– Он хорошо замаскировался. Я и сам тогда ничего не заподозрил. Несмотря на то что ему пришлось немного понервничать, он успешно совершил оба преступления. Чтобы развеять ненужные страхи, он решил сообщить, что на этом убийства закончены. Он был крайне осторожен, даже когда писал записку об окончании преступлений. Использовал прикрепленную у входа табличку, ручку позаимствовал из нагрудного кармана жертвы. И то и другое просто попалось ему под руку. Он исказил почерк, чтобы нельзя было установить автора записки. Неудивительно, что при таких мерах предосторожности Такэси считал, что все обойдется. И вот тут он впервые невольно высунул кончик хвоста. Но об этом чуть позже. При виде той записки меня одолели сомнения, действительно ли ее написал преступник. Еще один момент, который меня смутил, пусть и не так сильно, – это оторванный край бумаги. К счастью, сегодня я получил ответы на оба эти вопроса. Риё спутала все карты. Утром она первой нашла записку с торчащим из нее ножом Салли. Встревоженная, она решает избавиться от ножа. Затем отрывает верхнюю часть записки и выбрасывает, чтобы скрыть следы орудия убийства. Сначала я усомнился в правдивости ее показаний, но Элис все подтвердил. Он видел, как Риё украдкой вышла из палатки, прячась от окружающих. И скрыл это от меня!

Я опустил глаза. Украдкой взглянув на Риё, я увидел, что она словно уменьшилась в размерах.

– Записка представляла собой декларацию о завершении преступлений и была написана с крайней осторожностью, чтобы скрыть личность автора. И действительно, с тех пор не произошло ни одного убийства. Вдобавок в записку было воткнуто орудие убийства. Сопоставив все эти улики, я сделал резонный вывод о том, что автор записки и есть настоящий убийца.

Ода спросил:

– Получается, тебе было известно, кто ее написал? Ранее ты сказал, что Такэси высунул кончик хвоста. Как ты понял, что это он автор записки? Ведь это же все равно что пытаться составить портрет человека, не видя его лица.

– Позволь доказать тебе, что это возможно. – Эгами откашлялся. – Стоит лишь немного изменить угол зрения, и все встанет на свои места. Я понял это, подержав записку в руках.

Наш предводитель взглянул на Масаки,