Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава

– Почему именно он?

Такэси нехотя ответил:

– Я знал, что тоже нравлюсь Салли… Ни на минуту в этом не сомневался…

– А потом стал сомневаться?

– Да… Был один момент… вернее, мгновение… когда я ошибочно подумал, что на самом деле Салли нравится Сёдзо… Именно тогда я и убил Сёдзо… Это случилось, когда он сказал мне в лесу: «Думаешь, Салли твоя?» Я понял, что ему известно то, что я хотел сохранить в тайне… В тот миг я подумал, что на самом деле Салли нравится Сёдзо… И тогда я ударил его ножом… Это был тот самый нож, который я принес, чтобы убить Бена… Я собирался убить Бена, а тут появляется он и говорит мне все это…

«Думаешь, Салли твоя?» Странно. Как эти слова могли заставить его подумать, что Саюри нравится Сёдзо, а не он? И тут я кое-что вспомнил.

– Такэси, – позвал я его, – ты услышал наш с Риё разговор, верно? Мы забрели туда, где ты разгребал лопатой завал на дороге. Это было как раз в тот день. Мы шли по дороге и говорили о Салли. А когда увидели тебя, то замолчали, но ты услышал последнюю фразу, да? Риё, ты помнишь?

Она отрицательно покачала головой.

А я отчетливо помнил. Риё спросила меня тогда, что я думаю о Салли. Сказала, что Салли обычно не особо интересуется парнями, но с Такэси у нее особая связь.

«Я с этим смирилась. Приняла, что Такэси – идеальный партнер для нее. Похоже, у него тоже есть незримая сторона. Наверное, они могут смеяться и плакать над одним и тем же. Думаю, пусть лучше Такэси любит Салли».

«Почему ты так говоришь: “Пусть лучше Такэси”? Звучит так, будто ты его сравниваешь с кем-то».

«А я и сравниваю. С Сёдзо. Сёдзо нравится Салли».

– Вот как это было. «Сёдзо нравится Салли». Когда ты, Такэси, услышал эту фразу, то ошибочно подумал, что Салли понравился Сёдзо, а не наоборот. Верно?

Такэси прикрыл глаза и кивнул:

– Дурацкая ошибка… Я понял это слишком поздно…

Я подумал, что вот теперь точно конец. В этом деле не осталось белых пятен.

Слезы из глаз Мики капали Такэси на лоб.

– Эгами… – сказал убийца, слегка приоткрыв глаза и посмотрев на того, кто играл роль сыщика, – Луна тут ни при чем… Это я под жарким летним солнцем взял нож Салли и выждал момент, чтобы убить… Я не собираюсь винить в этом луну… Это не из-за луны я обнял Салли в лесу… а потому, что полюбил ее… Ни свет, ни фаза луны не имеют к этому никакого отношения… Пожалуйста, не говори, что это из-за луны… Вот теперь всё… – Эгами несколько раз кивнул: понял, понял!

Увидев это, Такэси с облегчением улыбнулся:

– Спасибо, Эгами… За то, что все объяснил вместо меня… Теперь мне намного спокойнее… Говорить не так уж и сложно… Если бы чуть раньше, я мог бы все рассказать сам… Но это хорошо… Ты мне помог, Эгами… Но даже так… было интересно услышать… как ты вытащил хвост, который я так старательно прятал…

– Ничего не говори, Такэси. Лежи, отдыхай, – пытался остановить его Эгами, но Такэси не слушал.

– Я ведь думал, что мы все умрем… Думал, что полиция ни за что меня не поймает… Мне было все равно… Я ничего не боялся… Но старательно прятал свой хвост… Я хотел бросить вызов… своим партнерам по сцене… которые дразнили меня двадцать лет… Хотел, чтобы они поняли, кто я на самом деле… Я сражался… Ну-ка, попробуйте, мол… Я ни за что не проиграю. – Он слегка приподнял голову и посмотрел на Эгами. – Это была игра… Меня втянули… без моего ведома… Я хотел прорваться… сквозь этот фарс… и превратить все в игру, где сам устанавливаю правила… В игре все казались врагами, но особенно я отметил тебя, Эгами…

– Замолчи. – Эгами опустил глаза. Затем, словно марионетка, у которой обрезали нити, осел на траву и лег на спину.

Наступила тишина. Несмотря на обстоятельства, она была на редкость умиротворяющей. Я не был уверен, что правильно понял смысл этого признания. Но принял его как есть, спрятав в укромный уголок души мысль о том, можно ли действительно за такое лишить жизни троих человек. Под светом луны в этой спокойной тишине я решил верить только в то, что Такэси чувствовал по отношению к жизни – внутреннее противоречие с миром и искренность, с которой он пытался защитить то, что для него ценно.

– Давайте спать, – сказал Нацуо, чтобы прервать молчание. – Уснем, мечтая о чем-нибудь радостном. Представьте, что завтра утром у вас не останется никаких забот, и крепко засните, чтобы видеть яркие цветные сны.

Больше никто не проронил ни слова, даже стрекот насекомых стих.

Вскоре я услышал сонное дыхание Эгами. Оно показалось мне нарочито спокойным.

Я снова лег рядом с Нацуо. Облака дыма рассеялись, открыв взору звездное небо. Луна, все еще полная, гордо сияла в вышине. Звезды больше не падали.

Так прошел примерно час.

– Нацуо, ты спишь? – позвал я, но ответа не последовало. Я посмотрел на него – он спал безмятежно, как ребенок.

Непохоже было, чтобы кто-то вокруг бодрствовал. Наверное, все уже играли в своих ярких, цветных снах. Думая об этом, я снова посмотрел на звездное небо. Вот Лебедь, а там Кассиопея. Об этом мне рассказал Нацуо. Казалось, что каждое созвездие образовано проекцией на небо снов спящих здесь людей.

Усну и я. Да только в ночном небе теперь так много звезд, что я немного волнуюсь, хватит ли места для моих сновидений. Я нарисовал на экране в своей голове то, что мне больше всего нравится и приносит удовольствие. На этом экране мои близкие смеялись, плакали, злились, грустили, пели, бежали, ели и разговаривали…

Наконец, словно отлив, смывающий песок на морском берегу, сон подхватил меня и унес прочь.

* * *

Мне послышался чей-то голос. В нем слышалась тревога и какая-то срочность.

С еще затуманенным сознанием я пытался уловить смысл этих слов. Что произошло? Я не понимаю. Я вынужден был прогнать сон и прояснить разум.

На востоке небо слегка светлело, но кругом все еще царила предрассветная темнота.

– Такэси? Такэси!

Это была Мика. Она наклонилась над Такэси, словно прикрывая его собой. Заглядывала в лицо, трясла за плечи.

Что с ним? Пока я смотрел с непонимающим видом, Эгами