Король Гарлема - Саша Южный

Абенклер даже глазом не моргнул. Он продолжал смотреть на меня с каким-то сонным выражением лица.

– После нападения на монастырь вы и еще несколько человек остались живы, – продолжил я. – Вам удалось захватить одного из нападавших и допросить его.

Абенклер продолжал молчать, тогда я сказал:

– Святой отец, теперь те люди, которые напали на монастырь, идут по моему следу. Если они меня найдут, я сообщу им о вас.

Абенклер некоторое время молча смотрел на меня, а потом произнес:

– Это было нетрудно.

– Что именно? – спросил я.

– Захватить одного из нападавших. Мы с двумя братьями натолкнулись на него за стеной монастыря, когда все было уже кончено и убийцы расслабились. Он оказался руководителем этой банды. Куда труднее было с ним уйти. Убийцы были прекрасно оснащены, но они не знали окрестностей монастыря так, как мы. Поэтому нам удалось ускользнуть.

– Что сказал вам этот тип?

Абенклер устало прикрыл глаза.

– Это длинная история, а вы торопитесь.

– Ничего, я выслушаю. Это интересует меня гораздо больше, чем картины.

– К тому же в нее трудно поверить, – продолжал пастор. – Но мы развязали язык пленнику не болью. Боль – хороший метод, но человек при этом может соврать. Способ, который применили мы, исключает подобное…

– Рассказывайте, – прервал я пастора.

– Это целая организация. Когда-то ее жертвами становились известные личности – политики, начальники разведок, премьеры и даже президенты. Либо ими манипулировали, либо их убирали. Но тогда у организации были другие цели. Согласитесь, звучит неправдоподобно – главы стран, разведок в качестве объектов воздействия.

Голос Абенклера был слабый, и мне приходилось слушать его, низко склонив голову.

– Так это происходит уже давно?

– Да.

– Как называется организация?

– Ее можно назвать дьяволом или капиталом, как угодно. Это был тайный сговор владельцев крупнейших состояний Америки, Европы, Японии, перед которыми стояла задача расширить рынки сбыта. В частности, для военной промышленности. И они в этом преуспели. За прошлый век произошло немало войн, к развязыванию которых они имели самое прямое отношение.

Я смотрел на пастора и не мог понять, какое отношение все это имеет ко мне. Если это, конечно, правда.

– Я вижу, ты не очень веришь в то, что я рассказал, – заметил Абенклер мои колебания.

– Не очень, – признался я.

Абенклер вздохнул.

– Знаешь в чем сила дьявола? В том, что очень трудно доказать его существование и распознать его. Твой китаец сделал это, и его тут же убили. Он поделился узнанным с тобой, и ты тут же стал опасен для организации.

– Но китаец узнал лишь, за что убили Брюса Ли. По нынешним временам это мало кому интересно.

На губах пастора появилось что-то вроде усмешки.

– Брюса убили за то же самое, за что и монахов в монастыре, за проявление сверхъестественных возможностей. Теперь другие времена, у организации более могущественный противник – Бог. И если дьявол старается быть неузнанным, то Бог стремиться к обратному. Как заблудшая душа может обратиться к Богу? Только уверовав в то, что Он есть. Но для этого ей нужно узреть Его. А чудеса и есть проявление божественного. Они подтверждают наличие Бога.

На лбу Абенклера выступил пот.

– Чудеса! – произнес он и снова закрыл глаза.

Я молча ждал, и через минуту пастор заговорил снова:

– Когда человек соприкасается с чудом, он до дна проникается им и начинает жить другой жизнью. Его перестают терзать потребительские страсти. И это неудивительно, ведь ему показали нечто такое, что дороже всех вещей и денег мира. Ты понимаешь меня?

Я кивнул.

– В мире стало больше чудес. И однажды человек перестанет покупать. Ну, не все, разумеется, но большую часть того, что он сейчас приобретает. Узрев Бога, он просто не заметит игрушку ценой в пятьдесят тысяч долларов и не залезет в кредитную кабалу. Говоря короче, организация заподозрила, что в мире намечаются совсем не нужные им тенденции. Она опасается, что если не подавить это в зародыше, то рано или поздно потребительское общество рухнет. Кем они станут без него?

Я ошеломленно молчал. Все, что поведал пастор, смахивало бы на смачную газетную байку, если бы не присутствие логики и фактов, с которыми я лично соприкоснулся и которые могли быть объяснены только тем, что рассказал пастор.

– Теперь организации трудней. Их врагом стал простой человек. И если политик, дипломат или другая известная личность всегда на виду, то простого человека, обладающего сверхъестественными возможностями, попробуй отыщи. А сейчас таких появляется все больше. Я думаю, не подними газеты шумиху вокруг факта левитации в нашем монастыре, монахи бы до сих пор были бы живы.

– Но почему об этой организации никто не слышал?

– Я уже сказал, что сила дьявола заключается в умении убедить человека в том, что его, дьявола, не существует, – сказал Абенклер устало. – Что тебе еще нужно, чтобы ты поверил? Чтобы об этом во всеуслышание заявила группа экспертов? Узнать это по телевизору в утренних новостях или из газет? Такого никогда не произойдет. Они не допустят.

– Кто-нибудь с ними борется? – спросил я.

Абенклер слабо пожал плечами.

– Ты хочешь найти себе союзников? – спросил он. – Ну, разве что Бог.

В двери заглянул Эдгар.

– Алекс, ты скоро?

– Сейчас, – ответил я и спросил у Абенклера. – Как вы себя чувствуете?

– Неважно, – ответил он. – Если бы я был просто пастором Абенклером, то, скорее всего, уже умер бы. Но до этого я был буддистом-практиком. Буду бороться. Отсюда есть другая дорога, – неожиданно добавил он. – Она короче, чем та, по которой пошли Симон и Джузел. Вы сможете их догнать.

Это была последняя фраза. Больше Абенклер сказать ничего не смог. Он ушел, и хотел бы я знать, куда именно.

* * *

Мы шли, освещая дорогу фонарями. Джерри я заставил идти впереди всех, исходя из того, что его взяли в экспедицию из-за знания местности.

– Давай, Джерри! – сказал я и показал ему нож. – Если ты будешь идти медленно, то я начну тыкать им в твою черную задницу.

Где-то часа через полтора мы достигли зарослей сахарного тростника и, при помощи фонаря отыскав тропу, про которую рассказал мне Абенклер, углубились в них. Идти стало трудно. Тропа была узкой, и пространство над ней сливалось в темноте с массой толстых стеблей.

Рассвет пришел неожиданно. Он застал нас в тростнике. К этому времени мы здорово устали и заметно сбросили скорость, несмотря на хорошую видимость. Нам пришлось остановиться на двадцать минут для отдыха, а потом мы пошли снова. Наша команда старалась двигаться осторожно и не поднимать шума. Все мы понимали, что имеем