Король Гарлема - Саша Южный

Я размышлял о том, что предпримут Сола и Эдгар. Столкнуться лоб в лоб с Джузелом и падре Симоном здесь, в тростнике, значило приговорить себя к смерти. У них пистолеты, у нас только кухонный нож. Значит, компаньоны попытаются придумать что-нибудь другое. Например, отобрать картины у святых отцов в городе. Но опять же, как они это сделают? Может, рассчитывают на меня? Ну что же, они это могут, но только мисс Дювалье придется раскошелиться.

Я догнал Солу и спросил:

– Как ты собираешься забрать картины у этих бандитов?

Она взглянула на меня и ничего не ответила, и я вдруг заметил, что она здорово устала. Мы продолжали двигаться рядом, и тут Сола неожиданно сказала:

– Не имею ни малейшего понятия, как это сделать.

– Могу попробовать, – сказал я.

– Сто тысяч долларов, – светло-карие глаза Солы выжидающе посмотрели на меня.

– Я собираюсь вернуть тебе, по крайней мере, пятнадцать миллионов долларов. Находясь на нелегальном положении в чужой стране, не имея оружия…

– Сколько ты хочешь? – оборвала меня Сола.

– Пятьсот тысяч долларов.

– Я согласна.

– Тогда я пойду один, иначе мы их упустим.

– Один ты не справишься, – сказал Эдгар, вытирая пот со лба.

– Я пока не собираюсь нападать, просто прослежу за ними. Встретимся у причала. Постарайтесь идти быстрей.

* * *

Я шел быстрым шагом, временами переходя на легкий бег. Как вернуть картины, я пока не знал. На моей стороне была только неожиданность, поскольку святые отцы не подозревали, что мы идем по их следу. Но для того, чтобы ею воспользоваться, времени было в обрез. Ведь эти деятели, конечно же, постараются, как можно быстрей убраться из города. Дело они затеяли очень серьезное.

Церковникам понадобится лодка. Река здесь – единственная связь с большим миром. Найти лодку не проблема, но какое-то время на это уйдет. К тому же, протопать такое расстояние – не шутка. Отец Симон не молод, и дорога должна утомить его. Не исключено, что они остановятся в местной гостинице. Если застать их там врасплох, то появится шанс отбить наследство Солы. Но вполне возможно, что в городе у них есть свой человек, и тогда гостиница ни к чему.

Как бы то ни было, святых отцов нужно было догнать прежде, чем они окажутся в городе, поскольку искать их там могло оказаться делом хлопотным.

Я настиг их через полчаса после того, как тропа, по которой я шел, слилась с другой тропой. Солнце уже стояло высоко в небе.

За зелеными стеблями тростника вдруг мелькнуло и исчезло черное пятно. Я замедлил ход и прислушался. До моего слуха донесся слабый, ритмично повторяющийся звук шагов, и я пошел медленнее, стараясь не приближаться и в то же время не отдаляться от силуэтов в черном, мелькавших среди зеленой массы.

Брат Джузел мог оказаться хорошим бойцом, только вряд ли ему удалось бы продержаться против меня больше пяти секунд. Но у этого головореза в сутане пистолет, и он воспользуется им, едва меня обнаружит.

Уловив темп движения святых отцов, я отстал метров на пятнадцать и зашагал с их скоростью. Мы прошли несколько часов, и священники ни разу не остановились для отдыха.

Когда, наконец, тростник кончился, я замер на его краю, глядя на две черные фигуры, удаляющиеся в сторону города, по тропинке, вьющейся между валунов. Своим концом она упиралась в главную улицу города, которая брала начало на окраине. Полуразвалившиеся хибары, сложенные из камня, были видны и отсюда. Все, что могло понадобиться человеку – церковь, гостиница, ресторан и почта – находилось на противоположном конце улицы, более зеленом и чистом.

Я вдруг почувствовал, что хочу есть и, надрезав ножом стебель тростника, попробовал его мякоть. Она была съедобной, но не настолько, чтобы захотеть еще.

Я вытер губы и вышел из тростника. Расстояние между мной и теми, кто уносил в небольшом чемодане наследство Солы, составляло примерно метров двести. Солнце било мне в лицо. Я, сощурив глаза, продолжал следить за попами, думая о том, что пятьсот тысяч долларов – совсем немаленькая сумма. Даже за ее половину можно добыть ту информацию, которую я хотел получить от Абенклера. Главное – найти компетентных людей.

Когда тропинка, по которой шли Джузел и Симон, свернула влево, я мощным рывком достиг узкой гряды валунов, тянущихся в сторону города. Скрываясь за ними, мне удалось добраться до первых домов окраины раньше, чем это сделали церковники. Правда, при этом я изрядно выдохся и оказался не у истока главной улицы, а в начале второстепенной, идущей ей параллельно.

Больших улиц в городке было всего четыре. Плотно прижавшись друг к другу пыльными боками, они замысловатыми лентами тянулись от северной, более респектабельной окраины, к южной, их пересекали улицы поменьше.

Я бегом добрался до первого перекрестка и стал ждать, когда на соседнем углу мелькнут черные одежды. Хотелось, чтобы это произошло быстрей, ведь любой местный житель, увидевший меня, мог задать себе вполне естественный вопрос: «Какого черта этот белый торчит в самую жару на перекрестке? Откуда он вообще здесь взялся?»

Ждать пришлось довольно долго, и я уже засомневался в правильности своих предположений. Вдруг мои попы решили идти окольными путями, а не по центральной улице? Но потом на перекрестке показался, степенно шествуя, как и подобает при его сане, отец Симон и следом за ним Джузел с чемоданчиком в руке. Они продолжали разыгрывать из себя святош.

Я проследил за ними до самого ресторана. Когда они вошли в него, мне пришлось встать за угол и наблюдать за входом.

Примерно через полчаса на улицу вышел брат Джузел. Забыв про сан, он легкой трусцой направился к северной окраине. Я, решив, что лучше идти за ним, чем торчать здесь, направился следом.

Джузел свернул на одном из перекрестков и вошел в обшарпанный двухэтажный дом.

Я остался посреди пустой улицы, не зная, куда себя деть. Вокруг не было ничего такого, куда можно было бы зайти, вроде магазина или какой-нибудь пивной.

И в это время, кто-то дернул меня за штанину. Я обернулся. Передо мной стоял пацан лет десяти и что-то говорил, тыкая пальцем на соседний дом, раскрытое окно которого находилось едва ли не у самой земли. В окне произошло какое-то движение, и из его темной глубины возник женский силуэт. Он приблизился к проему, и мне стала видна голая девица шоколадного цвета, не намного старше самого сутенера, всего-то лет четырнадцати. Ее шоколадное тело было чем-то намазано и блестело.