Даун Крик. Близнецы - Эжен Марсэль

– Спасибо за уделённое время. И последний вопрос: Что за принц и кто входит в свиту?

– Принцем мы за глаза звали Дональда Три́кстера, сынка судьи. За ним вечно таскались Свен, Фрэнк, Брайан и Марк. Только грохнули его, довыпендривался наследничек. – Бармен неприятно осклабился.

– Когда? При каких обстоятельствах? – жадно спросил я.

– Да зимой ещё, вроде при ограблении. Я могу идти работать?

– Да, ещё раз спасибо.

Бармен вернулся к обязанностям, а я задумался над полученной информацией.

Погибший при ограблении Дональд Три́кстер не вписывался ни во временные рамки, ни в профиль преступлений.

«Если бы ему перерезали горло и нанесли метку, то детектив Бе́ркли уже бы включил его в серию. Значит, он не жертва Последователя.

Важнее другой вопрос: «Причастна ли к убийству Ми́колсона девушка, которая была с ним?» Не сомневаюсь, что её допросили первой, и таксист подтвердил, что во время убийства она либо находилась ещё в такси, либо он её довёз до места назначения. Следовательно, убийца выследил Свена до этого бара и ждал, пока тот пойдёт к машине. Но откуда он мог знать, что девушка психанёт, и жертва останется одна? Счастливое стечение обстоятельств или…»

– Вы явно не местный. – Раздался сбоку красивый мелодичный голос. Воздух наполнился запахом ванили с какой-то небольшой горчинкой.

Я повернулся на звук и обомлел. На соседнем стуле сидела девушка лет двадцати, похожая на ангела: светлые, почти белые волосы, убранные в хвост, бледно-голубые глаза, кожа, будто никогда не знавшая солнца. Она была одета в белое широкое платье, скрадывающее фигуру, и босоножки в тон глазам. Однако меня поразила не внешность девушки и не голос, очень ей подходивший: нежный и звонкий одновременно. В ступор я впал из-за невероятного сходства незнакомки и женщины с фоторобота из моего детства. Да, между ними была несомненная разница в возрасте, но эти черты я узнал бы среди миллионов лиц. Сердце яростно застучало: «Это она, она!» Спустя четверть века, практически отчаявшись, я встретил девушку своей мечты.

Я взял себя в руки и поддержал разговор:

– Почему вы так думаете?

– Никто из жителей Сиэтла не взял бы у Энтони рыбные тако, – сказала девушка и засмеялась. Смех был ещё прекраснее, чем голос.

«Опомнись, Джек, – одёрнул я себя. – Перестань так пялиться, иначе ты её вспугнёшь».

– Я не слишком прихотлив в еде, – признался я, – и мне не часто удаётся вот так не спеша сидеть и ужинать.

– Потому что вы коп? – Улыбнулась снова незнакомка.

– Так очевидно?

– Нет, я просто слышала ваш разговор с барменом, – созналась моя собеседница и слегка покраснела. – Знаю, нехорошо подслушивать, но я, признаться, поклонница детективных историй и любопытна, как кошка. Вы расследуете убийство, которое произошло месяц назад здесь неподалёку?

– Раз вы всё слышали, то уже знаете, что да.

– Как интересно, – произнесла она, мило растягивая гласные. – Расска́жете подробности?

– Увы, пока идёт следствие, не могу, сами понимаете.

Тут у неё зазвонил телефон. Девушка ответила и, выслушав мужчину на другом конце «провода», сказала мне:

– Было приятно поболтать, но мне пора.

– Меня зовут Джек, – быстро представился я, надеясь на взаимное знакомство.

– До свидания, Джек. И добро пожаловать в Сиэтл! – Девушка бросила несколько купюр на стойку и направилась к выходу.

– Мы ещё встретимся? – прокричал я ей вслед. – Как вас зовут?

– Вы же коп. Вот вы мне и скажите, – рассмеялась она и исчезла.

Мне захотелось бежать за ней, но я сдержался. «Она явно разговаривала со своим парнем. Такая красавица не может быть одинокой», – уныло подумал я и стал доедать тако, которое теперь потеряло всякий вкус.

***

Ещё в Питтсбурге мы с лейтенантом Райтом решили, что из-за нашей версии о происхождении современного Чистильщика, стоит ограничить число посвящённых. Также Стивен обещал разузнать по своим каналам, переезжал ли кто-либо из родственников полицейских, участвовавших в расследованиях шестидесятых годов, в Сиэтл или его окрестности.

Утром следующего дня я встретился с Бе́ркли. Он выглядел уставшим и потрёпанным. На него явно давили семьи погибших и начальство. Поэтому детектив был рад любой помощи или версии, даже самой нереалистичной. Я без утайки рассказал Бе́ркли всё, что знал из материалов отца о Чистильщике, а также свои предположения насчёт текущей серии. На удивление, он выслушал меня с большим вниманием, не перебивал и отнёсся к моим выкладкам серьёзнее, чем я рассчитывал.

– Значит, вы думаете, что к нынешним преступлениям имеет отношение серийный убийца по прозвищу «Чистильщик», а точнее, его подражатель, несмотря на разночтения в почерке и уликах? – сказал детектив, выслушав меня до конца.

– Не подражатель, а, скорее, последователь. Предположение, что это тот же преступник уже из области мистики.

– И этот последователь, по вашему мнению, либо родственник самого убийцы, либо кого-то из полицейских? И всё из-за того, что о знаке, вырезанном на телах, не было известно широкой общественности. Серьёзное заявление.

– Я никого не обвиняю, это всего лишь предположение. Стивен, точнее, мой непосредственный начальник, обещал проверить, не переезжал ли кто из ближайших родственников с Восточного побережья сюда после убийств.

– В этом я, пожалуй, могу вам помочь, – спустя короткую паузу, сказал Бе́ркли, – я сын следователя из Уилмингтона.

– Как это? – воскликнул я поражённо. – Ведь вы же…

– Чёрный? – рассмеялся мой собеседник. – Да, отцу, по рассказам мамы, нелегко пришлось. Единственный чернокожий с латиноамериканскими корнями, да ещё и детектив в Уилмингтоне, а, может, и во всей Северной Каролине.

– Но у того полицейского была другая фамилия?

– Верно, фамилия отца – Чамис. Мои родители развелись, когда мне исполнилось три. Мама забрала меня и переехала к сестре в пригород Сиэтла. Когда я вырос, то взял фамилию матери.

«Дьявол, а вот об этом мы с лейтенантом почему-то не подумали. Смена фамилии не такая уж и редкость. Что же теперь делать? Бе́ркли вполне может быть причастен к текущим убийствам, а я, как назло, ему всё выложил».

На моём лице, видимо, промелькнула досада от совершённого промаха. Детектив усмехнулся и сказал:

– Держу пари, я знаю, о чём вы сейчас думаете. Хотите верьте, хотите нет, но о Чистильщике я услышал впервые сегодня от вас. Отец никогда не рассказывал матери о делах, которые вёл, а я после переезда с ним ни разу не встречался. Хотя, именно так бы и сказал истинный убийца, дабы отвести от себя подозрения, не так ли, Смит? Однако подумайте, стал бы я вам рассказывать свою историю, если бы был Последователем?

«Как раз для того, чтобы выглядеть максимально искренним, – подумал я. – В истории расследований не редкость участие преступников