Даун Крик. Близнецы - Эжен Марсэль

передали бы федералам? Уж они в два счёта нарыли бы подобные очевидные вещи. Ведь даже я с затуманенными нелепыми теориями мозгами додумался. Неужели детектив понимал, что никаких похожих преступлений нет, и просто прикрывал задницу запросами в стиле: «я делал всё, что мог» или он что-то скрывает?»

Сожаление.

Я почти решился подойти к девушке своей мечты. Даже сейчас, узнав о её беременности, я б не отступился, если бы в реальности всё не складывалось до ужаса просто: А́ва Твинн подверглась насилию со стороны пятерых ублюдков и решила свершить возмездие своими силами, правильно предположив: сыновья настолько высокопоставленных чиновников не понесут должного наказания. Марта прямым текстом мне говорила, убийца – женщина, но я её не услышал.

Теперь даже гипотетическое совместное будущее казалось невозможным. Я коп, а девушка, которую я искал в толпе столько лет, вероятно, преступница. Этим «вероятно» я жаждал оправдать А́ву. К тому же я не считал, что такое хрупкое создание, как она, в состоянии справиться с Дональдом Три́кстером, даже если он находился под воздействием алкоголя и наркотиков. Также я никак не мог представить, как она сумела хладнокровно убить ещё четверых здоровых парней, будучи беременной. Поэтому у меня в голове крутилась лишь одна версия: убийства совершены кем-то из родственников или близких знакомых А́вы.

Все эти мысли и эмоции бурлили во мне, заставляя чувствовать себя ничтожеством.

Вчерашний «Я» непременно бы возразил: «А как же тот факт, что жертвы убиты схожим способом и орудием?» Сейчас я склонялся к тому, что в действительности это простое совпадение. Правда, оставалась метка – моё «бесспорное» доказательство связи двух серий, разделённых полувековым периодом. Однако и этому, скорее всего, вскоре найдётся разумное объяснение. В конце концов, Чистильщик – не единственный маньяк в истории, оставлявший метки на жертвах.

Когда бутылка опустела, я принял твёрдое решение разобраться в деле об убийствах в Сиэтле самостоятельно.

«А начать стоит с биографии членов семьи Твинн, – подумал я, – и кто же мне добудет нужную информацию, как не Марта? Она же лучшая в своём деле!»

Я уже потянулся к телефону, и тут мой проспиртованный мозг вспомнил о разнице во времени: в Питтсбурге сейчас глубокая ночь.

Утром следующего дня я чувствовал себя так, словно меня переехал грузовик, хотя никаких физических сверхусилий не предпринимал.

«Дьявол, странная реакция на виски. Головная боль и неприятный вкус во рту ожидаемы, но боль в мышцах – это что-то новое».

Я пошёл бриться, как вдруг при взгляде в зеркало меня пронзили флешбэки. Из бара я отправился… на озеро Юнион, и там зачем-то со скандалом и тыканьем полицейского значка потребовал лодку для проведения следственных мероприятий. Какую сумасшедшую версию я проверял, неизвестно, зато понятно, откуда столь плачевное состояние. После двух чашек кофе мне стало значительно легче, и я позвонил Марте.

– Привет, Марта! Как дела? Как муж, дети?

– Джек, говори прямо, что тебе нужно. Вряд ли ты звонишь исключительно для того, чтобы узнать, всё ли в порядке с моими близкими, но всё равно спасибо.

– Мне нужна полная информация на одну семью. Поможешь?

– Это касается дела, из-за которого ты укатил в Сиэтл?

– Да, Марта, и это очень-очень важно и секретно.

– Лучше бы ты девушку себе нашёл, а не разгребал убийства на чужой земле!

– Почти.

– Что ты сказал? Плохо слышно. Мне показалось, ты сказал, тебе наконец-то кто-то приглянулся! – Уровень децибелов в голосе Марты повысился вдвое.

– Тише, не кричи так.

– Я хочу, нет, я требую немедленного отчёта! Кто она? Откуда? Как выглядит?

– Пока не могу ничего рассказать, сначала мне нужно разобраться с этими убийствами.

– Она что, свидетель по делу?

– Можно и так сказать. – Я, как ребёнок, скрестил пальцы, будто моя ложь перестанет быть таковой.

– Немедленно высылай данные, уж я-то расстараюсь ради того, чтобы увидеть тебя в смокинге с цветком в петлице.

– Спасибо, Марта, и…

– Лейтенанту ничего не говорить, я поняла.

– Ты лучшая, – выдохнул я, но Марта уже положила трубку.

Сбросив коллеге данные о семействе Твинн, я решил разыскать Бе́ркли и попросить выделить мне доску и какой-нибудь закуток. Марте понадобится не меньше двух дней для подготовки полного досье, и я хотел чем-то себя занять.

– Собираешься поймать преступника по старинке? – Улыбнулся детектив, давая добро. – Есть какие-то новые версии, догадки?

– Пока нет, – солгал я, – планирую просмотреть ещё раз всё по порядку от Ми́колсона до Пейджа. Вдруг я что-то упускаю.

После вчерашних измышлений мне не хотелось делиться выводами с Бе́ркли, нечто настораживало меня в нём. Поэтому я так и не сказал ему, что считаю Три́кстера первой жертвой. К тому же детектив даже не спросил, нашёл ли я подтверждение этой теории. То ли забыл, то ли уже знал, что я взял дело Три́кстера в архиве.

Я развесил на доске фотографии с каждого места преступления, под ними написал имя жертвы, способ убийства, основные улики. Карту с крестиками и линиями в форме «В» решил не использовать, она относилась к старой версии, которую я теперь категорично отвергал.

«Итак, что мы имеем? У всех жертв есть порез на горле, а в остальном сплошной разнобой. Три́кстера расчленили, а Хьюзу, Пи́терсу и Ми́колсону отрезали гениталии, причём последнему при жизни. Также у всех троих есть ножевые раны, только у Хьюза и Пи́терса по одной, а у Ми́колсона – множественные. Меньше всех пострадал Марк Пейдж: у него лишь перерезано горло, и, возможно, в момент смерти он стоял на коленях. Единственная связь между всеми убитыми – личное знакомство, а также предположительное участие в изнасиловании А́вы Твинн».

Я намеренно убрал из размышлений вырезанную на трёх телах букву «В». И хотя она прекрасно «гармонировала» со словом «Beast» на стене квартиры Три́кстера, сейчас эта информация мешала здравым логическим построениям.

Сколько бы я не пялился на доску, первоначальная версия не изменилась: у А́вы, без сомнений, был сообщник мужского пола, который совершил либо все преступления, либо четыре из них. Как бы внутренне я ни сопротивлялся, по способу убийства Пейджа существовала вероятность, что смерть он принял из рук А́вы. Не исключено, её сообщник держал Марка на мушке или угрожал другим способом, чтобы девушка смогла отомстить одному из насильников лично. Полоснуть по горлу человеку, стоящему перед тобой на коленях и без оружия, по силам даже хрупкой беременной А́ве. Но кто же этот сообщник?

«Самой логичной кандидатурой на роль благородного мстителя напрашивается отец. Кто ещё, как не глава семьи имел моральное право покарать обидчиков дочери? Разве можно заподозрить в милом добродушном дантисте серийного убийцу? Но всё же