Место каждого. Лето комиссара Ричарди - Маурицио де Джованни

великой любви, потому что главное — иметь свой дом и сильного человека рядом, возле которого ты будешь в безопасности. Может быть, Себастьяно, легкомысленный и туповатый, лишенный загадочности и обаяния, станет для нее таким надежным спутником. Он не обманет ее ожидания: он, в сущности, солидный коммерсант с улицы Толедо, как ее отец.

Но Энрика не видела ничего общего между своим отцом и Фьоре: отец мечтатель, у него передовые либеральные политические взгляды, у него очень сильное чувство чести и бывают порывы великодушия. А Себастьяно думает только о бесполезных вещах и, кажется, не слишком любит трудиться.

Но если не он, то кто? Энрика инстинктивно взглянула на темное окно на другой стороне переулка. Другой вариант — одинокий загадочный человек с трудной и опасной работой, которого все боятся, а кто-то, может быть, ненавидит. И возможно, он помолвлен с женщиной, которая словно вышла из фильма, в котором была любовницей гангстера.

Нет, мать точно была права. Лучше вести дело к свадьбе с Себастьяно и больше не думать о том, что было.

Она вытерла слезы рукавом и подумала: «Проклятый лук!»

Лючия Майоне резала лук, плакала и улыбалась. Слезы вызвал едкий запах, распространявшийся от блюда, в которое она собирала нарезанные тонкие ломтики. А причиной улыбки был муж.

Лючия заметила, что теперь он стал внимательно относиться к еде, как она просила. Она была уверена, что муж понял, как ей важно, чтобы он был здоров еще, самое меньшее, лет пятьдесят. Она не может жить без него, и он, наконец, это понял. За те годы, на протяжении которых она служила своей собственной боли, как божеству, она могла потерять Рафаэле: он красивый, представительный, обаятельный мужчина. Его честность и прямодушие не позволили ему иметь любовницу: если бы он встретил другую женщину, то покинул бы жену. И ей пришлось бы признать, что он прав: она-то, в сущности, его покинула.

Но сейчас она твердо решила вернуть своего мужчину, снова привлечь его к себе заботой. Она никому, даже Богу, не позволит отнять его у нее. Лючия высыпала лук в суп из зелени, который собиралась приготовить без мяса и макарон, и поставила кастрюлю на огонь.

Роза сняла кастрюлю с огня. Полицейский, который зашел к ней сообщить, что Ричарди не будет ужинать дома, только что приложил руку к козырьку фуражки в знак прощания и ушел.

Где же ее мальчик будет ужинать? И что он будет есть? Разумеется, от этой еды у него усилится болезнь желудка. Он уже три дня постоянно касается рукой живота. Наверное, не знает, что Роза это заметила? Няня комиссара озабоченно покачала головой. Теперь она была уверена, что причина трудностей Луиджи-Альфредо — синьорина Коломбо, дочь торговца шляпами, который живет в доме напротив.

Сегодня утром к ней приходила причесывать волосы жена торговца, у которого и она, и семья Коломбо покупали мясо. Эта женщина рассказала Розе, что именно в тот день, с которого началось странное поведение Ричарди, она получила срочный вызов из дома Коломбо: надо было сделать прическу их дочери Энрике, к которой должны были прийти гости.

Мать Энрики сказала парикмахерше, что устраивает званый ужин, о котором дочь не знает, и очень озабочена тем, что дочь в свои почти двадцать пять лет еще не имеет жениха. Эта женщина обладала отменной памятью: она повторила Розе каждое слово синьоры Коломбо.

Роза тряхнула головой. Как сделать, чтобы ее мальчик понял, что ему пора сойти с места и взять свою жизнь в собственные руки. Как дать ему понять, что он не может жить у окна?

Роза устало взяла несколько луковиц и стала чистить их для завтрашнего обеда.

29

Когда Ричарди закрыл дверь своего кабинета, уже почти стемнело. В полумраке коридора были ясно видны призраки полицейского и вора: они светились от страдания, которое сгустилось, как сворачивается кровь.

«Мария, Мария, какая боль!» — говорил мертвый полицейский. «Вот именно: какая боль!» — подумал Ричарди.

Он очень устал. Пока он шел вниз по лестнице полицейского управления, в его уме кружились — без связи между собой и без смысла, как астероиды в черном небе — подробности убийства герцогини ди Кампарино. Снятое кольцо, о котором ему напомнила встреча с мертвецом. След перегноя на ковре и замок, который не был взломан. Ключи в ящике, сломанные ногти. Подробности. Каждая из них имеет какое-то значение. Но они начнут действовать только, если станут кусками картины, а для этого он должен знать, кто в картине главная фигура.

Ричарди, когда ему пересказывали кинофильмы или детективные романы в мягкой обложке, которые были в моде последние два года, часто иронизировал по поводу того, что там все всегда складывалось в одну общую картину. Сыщик находил только те следы, которые в итоге приводили его к виновнику преступления.

Комиссару не нравилось кино, и он читал мало романов: когда речь шла о преступлениях, он не выносил выдумки. Преступлений и так хватает, считал он. Зачем еще придумывать вымышленные? И действительность очень отличается от вымысла: ложные следы равны настоящим, полезным, пока не будет определена общая картина.

Он так погрузился в свои мысли, что вздрогнул, когда его окликнул полицейский, дежуривший у ворот.

— Комиссар, добрый вечер! Вас ждет синьора! — сказал дежурный и отступил в сторону, пропуская вперед Ливию.

Глядя на нее, Ричарди подумал, что во время их недавних встреч она всегда оказывалась красивей, чем он ее помнил. Сейчас на ней была шелковая блузка с узором из широких поперечных полос и юбка, узкая на боках и немного расширявшаяся в виде конуса под коленями. Коротко остриженные волосы Ливии оставляли открытой длинную шею. Шляпка с широкими полями сдвинута набок. Длинные ноги в прозрачных чулках с черной стрелкой были обуты в туфли на высоких каблуках. В глубоком вырезе блузки было видно янтарное ожерелье. Это декольте неизбежно привлекало к себе взгляды. На руках были черные перчатки, которые доходили до локтей.

Она улыбнулась дежурному так, что он явно был ослеплен этой сияющей улыбкой, и сказала ему:

— Спасибо, ефрейтор. Мне было приятно ждать рядом с вами.

Дежурный по-военному отдал ей честь, однако не смог закрыть разинутый от изумления рот. Ричарди недовольно покосился на него, но чувствовал, что не имеет права сделать замечание. Вместо того чтобы упрекнуть подчиненного, комиссар заговорил с Ливией:

— Здравствуйте, синьора. Чему обязан удовольствием видеть вас здесь? У вас есть для нас какая-то информация?

Молодая женщина быстро догадалась, что комиссар стесняется своего подчиненного, и поняла