Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

лицом вниз, как только Азаров зашёл. Аккуратные стопки старых картонных папок, пухлых и завязанных на короткие шнурочки. Ну да, раз Прянишков — владелец клуба, ему приходится иметь дело с кучей инстанций и тщательно вникать в бухгалтерию.

Сам Олег устало откинулся на спинку кожаного кресла. Он уже снял парик, но осталась сетка на голове, и грим тоже не был смыт. Это выбивало из колеи: прибитые сеткой, гладкие волосы и макияж под роскошную гриву.

Сейчас Клим заметил, что Олег сильно сдал. Вблизи уже не скрыть комочки пудры, забившиеся в морщины вокруг глаз, скатавшийся в носогубках тональник. И юношеская долговязость, которую Азаров видел на сцене, вовсе стройность молодого тела, а медленное высыхание. На подиуме Прянишников держался. Но хватило его всего на одну песню.

Последний раз они виделись лет… Семь-восемь назад?

— Привет, — сказал Клим, почему-то отчаянно жалеющий Прянишникова.

Его голос. Чудесный, уникальный голос, который должен был дать его хозяину преимущество перед старостью, обычной для прочих смертных. Как смеют гении стареть?

— Я фотограф. Клим Азаров.

Тот с трудом улыбнулся:

— Я знаю. Помню. Прости, я сейчас не очень в форме. Быстро устаю.

«Он болен», — вдруг понял Клим. — «Безнадёжно, осталось ему немного, и он это знает». Постарался приглушить внезапное озарение, но Олег всё-таки успел прочитать в его глазах. Едва заметно кивнул. Они поняли друг друга. Конечно, владелец ночного клуба не хотел, чтобы о его болезни проведали конкуренты. Но Азаров всегда умел держать язык за зубами. И, наверное, Олег это знал.

— Я сделал всё — там, в зале, — сказал как ни в чём не бывало Клим. — Мне нужно… Нужны кадры вашего выступления. Когда…

Он хотел сказать «появится передышка в болезни», но, конечно, не стал.

— Когда у вас будет время, нужно сделать сессию. Ваш образ на сегодняшнем красном фоне меня не очень устраивает. Кажется, лучше подойдёт что-то менее кровавое.

Олег кивнул:

— Хорошо. Договоримся через Ивана.

Нужно было уходить. Все политесы соблюдены, необходимая сегодня часть работы проделана. Аванс Иван перевёл ему, пока шли по коридору.

Но Клим сюда пришёл не ради работы. Он выдержал небольшую паузу и, поймав недоумённый взгляд Прянишникова, пояснил:

— У меня к вам есть ещё и личный разговор.

— Вот как… Может, позже…

Клим увидел, что пальцы Прянишникова, хотя тот и сам не замечал, непроизвольно тянутся к верхнему ящику стола. Он улыбнулся:

— Вы можете не стесняться меня и выпить лекарство. Голова болит у всех. Даже у див.

Он был прав. Олегу очень хотелось принять болеутоляющее. Азаров особо не разбирался в таблетках и не стал всматриваться в этикетку баночки, которую извлёк Олег.

Они немного посидели молча, через минут пять из взгляда Дивы исчезла обречённость. Боль отступала.

— Вот же… — Прянишников выругался. — Только перед выступлением принимал. Целых две. Уже не хватает… Так о чём ты хотел?

Клим рассказал ему про девочку Кубик. Возможно, по фамилии Васильева. Если даже Олег удивился, то абсолютно ничем не показал этого. В кабинете повисла тишина. Прянишников словно напряжённо размышлял о чём-то. Но не сказал сразу «не знаю», и это дарило надежду.

— Модели по имени Кубик не было никогда на подиумах нашего города, — наконец-то произнёс Дива, медленно подбирая слова. — И фамилия Васильева… Знаешь, не такая уж редкая…

Клим упал духом. Кажется, он и тут ничего не узнает о Кош Маре. Хорошо хоть денег удалось заработать — не совсем зря пришёл.

— Но!

Сказал Олег, и Азаров подался вперёд.

— Прекрасная девочка Кубик… Думаю, ты не там ищешь. Не то, вернее…

Он как-то странно хмыкнул.

— И для чего ты её ищешь?

— Я хочу купить дом, — честно сказал Клим. — И ищу хозяев. Возможно, она сейчас владеет этим домом. Или знает что-то. Да вот хоть у Короба спросите, мы недавно с ним договаривались, что он поможет бабками.

— Просто…

Олег вдруг посмотрел на него с такой пронзительной силой, что у Клима кольнуло в сердце. Этот взгляд, пробивающий сквозь яркий грим дрэга, словно шёл уже с иной стороны жизни.

— Если собираешься чем-то навредить… я тебя с того света достану.

— Да нет же, — Климу стало жутко. — С чего бы мне кому-то вредить? Не могу найти концы этого дома вот и всё.

— Зря ты, конечно, затеял эту покупку, — уже спокойно и ровно произнёс Олег. — Но отговаривать тебя не буду. И… С этой девочкой…

Он опять хмыкнул.

— Я могу свести.

Клим возликовал.

— Она, по крайней мере, существует! И ещё жива-здорова?

Олег кивнул:

— Можно сказать и так. Хотя… Разве это жизнь?

— Вы меня так…

Прянишников резко прервал вырвавшиеся из Клима восторги.

— Только мне прежде нужно кое с кем обсудить эту ситуацию. У тебя какой номер?

Клим удивился, ведь Иван как-то связывался с ним, Прянишников мог спросить у него. Но послушно продиктовал. Тот перезвонил, дождавшись рингтона, удовлетворённо кивнул:

— Когда всё порешаю, сообщу. Не думаю, что займёт много времени. Только сразу предупреждаю, шанс, что этот человек захочет с тобой встретиться: десять к девяноста. Или нет. Даже — один к девяноста девяти.

Глава двадцать первая

Примирение

Азаров пересматривал фотографии, сделанные накануне, но всё время возвращался к трём последним кадрам: Дива, застывший в торжественной звёздной печали на сцене. Из головы всё никак не уходила песня.

Даже принялся напевать тихонько, но потом сконфузился. Вообще-то Клим любил мурлыкать что-то себе под нос, только когда его никто не слышит. Но здесь, в Кош Маре, хоть он и был совершенно один, почему-то замолчал. То самое чувство, которое ему так нравилось в доме — он один и в то же время с кем-то ещё, — заставило заткнуться. Клим почувствовал, как холодок пробежал по ногам. Он купил большие клетчатые тапки на толстой подошве, специальные — «кошмарные», чтобы ходить по всё ещё неухоженному дому. В кроссовках неуютно, а босиком — опасно, щербатые половицы таили в себе целый рой заноз. Холодок Азаров почувствовал даже сквозь плотную подошву.

Но в сквозняке не было ничего необычного, того, что Клим ощутил той ночью, когда с Эрикой случился сонный паралич. Просто где-то внизу открылось окно. К вечеру сейчас становилось прохладно, раз в кои веки синоптики не ошиблись: на город надвигались холодные ливни.

Клим накинул тёплый свитер, который накануне предусмотрительно захватил из своей коммуналки, и спустился вниз. Неприятная прохлада шла из комнаты, которую он собирался переоборудовать под студию, но после того, как обнаружил в ней мёртвую Татку, почти не заходил. Несмотря на то, что вначале был охвачен творческим предвкушением