Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр

сомневался, что она была напечатана на портативной машинке фирмы «Формоза». Затем, когда мы обсуждали различные гипотезы, вы сделали одно замечание о Фреде Корди, которое показалось мне любопытным. Вы сообщили, что однажды он купил пишущую машинку, чтобы писать гневные письма в газеты, а потом так распалился, что выбросил машинку в реку. Помните?

– Да. Помню.

– А я подумал: «О нет! Корди не выбросил машинку в реку. Он только сказал, что выбросил».

– Почему вы так решили? – спросил Гарлик.

– Потому что это неестественный поступок, сынок. Даже для придурка – а Корди был далеко не придурок. Вот допустим, я пытаюсь забить мяч для гольфа в лунку, что на противоположном берегу местной речки. Предположим, я делаю четыре попытки, и всякий раз, – Г. М. поежился, явно вспомнив о чем-то весьма неприятном, – чертов мяч плюхается в воду и тонет.

– И что?

– А то, сынок, что я пришел бы в страшный гнев. Возможно, я даже швырнул бы в реку клюшку. А может, и все остальное барахло для гольфа. Вот это естественный поступок. Однако допустим, – полемизировал Г. М. сам с собой, – вы сидите дома – повторяю: дома! – и печатаете на машинке, в которой что-то заедает. Вероятно, вы швырнете ее об стенку. Может, вы даже раздавите ее ногой. Хотя, вернее всего, вы запихнете ее в шкаф. Но вот придет ли вам в голову тащиться с ней к реке, чтобы утопить? Это естественный поступок? Ну же!

Воцарилась тишина.

– Должен согласиться с вами, сэр, – признал наконец инспектор Гарлик. – Сам бы я до такой степени не распалился.

– Ох, сынок! И я бы не распалился! – констатировал Г. М. с видом святоши. – Всем известно, что характер у меня просто сахар. Я всего лишь привел вам пример, понимаете?

– Н-да.

– Вот я и подумал: Рэйф лгать не будет – его слова подтвердит кто угодно. Джокер в колоде – Корди. Но писать анонимки Корди не мог. А теперь на секундочку вспомним о Вдове. Я имею в виду автора анонимок, а не груду камней. – Тут Г. М. снова будто задремал. – Предположим (чисто гипотетически), что Вдова печатает анонимки на машинке Корди. Она дьявольски прозорлива, как выяснилось. Если вы пользуетесь пишущей машинкой, то сильно рискуете: вас могут застукать соседи или любопытная прислуга. Понимаете, о чем я?

– Да, сэр. Если позволите спросить…

– Более того, – продолжал Г. М., не дав инспектору закончить вопрос, – вы должны быть готовы к тому, что в любой момент может нагрянуть полиция. Рано или поздно это обязательно происходит. Уж для кого-кого, а для прессы такие случаи просто именины сердца. И полицейские не будут вежливо интересоваться, есть ли у вас пишущая машинка, и не откланяются, если вы ответите, что нет. Верно, инспектор?

– Вряд ли они откланяются, – хмуро подтвердил Гарлик.

– Так вот. Вдове требуется тайник для пишущей машинки, – сказал Г. М. – Он должен быть не у нее в доме и не поблизости от него: если машинку обнаружат, Вдова выдаст себя с потрохами… Кстати, Рэйф, у вас, кажется, была цветная открытка с изображением каменного изваяния? Та, что вы показывали нам в субботу вечером.

Не говоря ни слова, Дэнверс нашел открытку и передал ее Г. М. Тот, поправив очки, перевернул ее и прочел вслух строчку из описания на обратной стороне:

– «Глаза достаточно велики, чтобы в них могла поместиться человеческая голова». Соответственно, в них могла бы поместиться и портативная пишущая машинка из тех, которыми пользовались лет двадцать пять назад. Но имел ли кто-то обыкновение забираться на ту груду камней? Стоя на лугу, я спросил об этом викария. Он ответил, что сам бы туда не полез, и добавил, что в деревне бытует какое-то суеверие насчет этого, поэтому и никто другой туда не полезет. Следовательно, Вдова-пересмешница – отличный тайник! Она возвышается над деревней, а в голове у нее спрятана та самая машинка, на которой напечатаны анонимки, и никому на ум не приходит ее там искать!

– У меня от этого дела мороз по коже, – буркнул Гарлик.

– Не забывайте, – напомнил ему Г. М. со злорадством, – что машинка требуется Вдове не чаще, чем раз в полмесяца, а то и реже. Письма в основном приходят по нескольку штук. Самой Вдове скакать по камням совсем не обязательно, если…

– …Если, – продолжил инспектор Гарлик, – у нее есть какой-нибудь Фред Корди с его акробатическими способностями и любовью к грязным интригам.

Г. М. одобрительно крякнул и швырнул открытку на стол.

– Но вообще-то, – заявил он, – я еще и знать не знал, кто такой Корди, когда похожая мысль зародилась у меня в голове. Потом я увидел, что за фрукт этот Корди, увидел и еще кое-кого из местных, и эта догадка обожгла меня с новой силой. Улавливаете?

– Корди, безусловно, являлся сообщником Вдовы. Тут никаких сомнений быть не может!

Г. М. неуверенно покачал головой.

– Зная, как развивались события, – сказал он, – я бы не назвал его сообщником в полном смысле слова. Но кто писал анонимки – Корди было известно.

Они помолчали, слушая, как Гарлик размеренно стучит карандашом по блокноту.

– Может, Корди пытался шантажировать Вдову, сэр?

– Вполне вероятно.

– И Вдова была от этого совсем не в восторге. – Гарлик наставил карандаш, как револьвер, и дважды нажал на воображаемый курок.

– Черт! – гаркнул Г. М., опуская ноги со стола. – Я же говорил вам вчера с глазу на глаз, что анонимщик и убийца – это один и тот же человек! Я сказал вам, кто это. Я пытался предложить линию…

– Но позвольте, сэр! Почему же вы не сказали мне… – Инспектор Гарлик, поймав на себе косой взгляд Г. М., умолк. Он украдкой посмотрел на Дэнверса, который перелистывал газету, и отложил блокнот и карандаш. – Нам необходимо многое обсудить, – возвестил он. – Но не сейчас. И вообще, мне не нравится настрой местных жителей. Упрекать их в излишней нервозности нельзя. Но от них ведь никакой помощи!

Тихий, напоминавший кудахтанье смех Дэнверса заставил Г. М. и Гарлика вздрогнуть. Сложив газету, библиофил смерил их недоуменным взглядом.

– Инспектор, – обратился он к Гарлику, – ни вы, ни наш добрый друг сэр Генри не в состоянии понять провинциалов. Большинство из них испытали негодование и страх, да. А кроме того, они потрясены.

– Потрясены? Смертью Фреда Корди?

– Нет, нет и нет! Они потрясены тем, что Вдова-пересмешница, можно сказать, развалилась у них на глазах. Вообще, им было от нее ни тепло ни холодно. Но она всегда стояла там, где стояла. Она являлась неотъемлемой частью местного ландшафта и их собственной жизни. Это как если бы на ваш город налетели бомбардировщики, – заключил Дэнверс.

– Хм, да, – пробурчал сэр Генри Мерривейл. – Об этом я не подумал, Рэйф.

Инспектор Гарлик, которого подобные сантименты не особенно волновали, попытался вернуться к сути дела, но вспыхнувший