Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр

– А кстати! – не умолкала Вётью. – Подобные платья носили, когда тебя еще и в помине не было. Корсет на шнуровке. Затяни-ка потуже, Флосс. Упрись ногой в ящик с углем и тяни. Ничего страшного, если спереди будет немного попышнее… – Она задумалась. – Водил меня как-то один джентльмен в Национальную галерею смотреть старых мастеров. Боже мой, Флосс! Девицы на этих картинах мне и в подметки не годились!

– Мисс Вётью, вы ведь идете на благотворительный базар при церкви…

– О да, старым кошелкам мой вид не понравится, – шаловливо усмехнулась Вётью. – Зато мужчины будут в восторге.

– А мисс Бэйли все-таки… ну, я имею в виду…

– Нет, Флосс. Хотя, по правде говоря, я не знаю, в кого она в итоге нарядится.

В кого нарядится мисс Бэйли, не знал даже Гордон Уэст. Джоан стояла у зеркала трюмо в своей комнате, а перед ней лежала большая коробка с костюмом, которую она еще не успела открыть. Удобно устроившись на кровати напротив, Гордон Уэст излагал свою точку зрения по вопросу, который обсуждался ими уже битый час.

– Нет! – говорил он. – Ну как ты не можешь уразуметь, ангел мой, что я не появлюсь на благотворительном базаре с багром? Ладно, я приду, поброжу между прилавками, куплю что угодно – хоть старые часы, хоть еще какую-нибудь ерунду. Но вверять себя этим гарпиям я не буду!

– Ты меня не любишь, – надула губки Джоан.

– Дорогая, ну при чем здесь любовь? Ты ведь все прекрасно понимаешь!

– Подойди сюда, – тихо позвала Джоан.

– Бога ради, нет! – простонал Уэст чуть позже. – Этим ты меня тоже не переубедишь. Тут дело принципа. Вот твой дядя, он ведь не наряжается Старцем-Временем[20] или еще черт знает кем в угоду этим сварливым бабам!

– Не наряжается. Я даже боюсь заикнуться о чем-то подобном в его присутствии. Офицерское достоинство и все прочее – его от таких идей бросает в дрожь.

– Вот это я и пытаюсь тебе втолковать. Более того, ты отдаешь себе отчет, что мне необходимо подготовить беловой экземпляр рукописи, и работы там непочатый край? А пока рукопись не попадет в руки к издателю, мы не сможем пожениться.

– Ох, и то правда! Мне ужасно жаль, что отвлекла тебя!.. – Вдруг Джоан пронзила мысль. – Гордон! Разве ты не договорился встретиться с сэром Генри Мерривейлом, чтобы переговорить о его костюме?

– В самом деле! Мы должны были встретиться минут пятнадцать назад у меня в коттедже.

– Ну так беги скорее, дорогой, а я пока переоденусь. Сэр Генри уже наверняка тебя дожидается.

Так оно и было. И через какие-то пять минут о присутствии исполина в кабинете Уэста знали даже в доме у сквайра, поскольку отголоски их горячего спора были слышны и там. На грани исступления Уэст пытался донести до Г. М. свои аргументы.

– Послушайте меня, вы, вождь краснокожих, – повторял он. – В последний раз объясняю, что вам можно, а чего нельзя. Ну хоть немного помолчите!

– Тьфу на вас! – отреагировал уже вошедший в образ Г. М.

В продолговатом пыльном кабинете, сплошь уставленном книгами, Г. М. восседал на диване, скрестив руки и с выражением ослиного упрямства на лице. В дальнем углу примостилась Пам Лэйси. Ее растрепанные белокурые волосы и перепачканное платье еще неделю назад привели бы ее мать в ужас. На одной руке у Пам висела пара замызганных роликов, а под мышкой она держала книгу под названием «Приключения Шерлока Холмса». Глаза Пам гневно вспыхивали при каждой уничижительной ремарке в адрес Г. М.

– Во-первых, – не сдавался Уэст, – вы можете нахлобучить этот индейский головной убор. Вы можете даже продать его, если найдутся покупатели.

– Никаких «продать», – решительно отозвался «индеец». – Оставить себе.

– Хорошо. Но предупреждаю: он ненастоящий. – Приверженец аутентичности, Уэст чуть ли не рвал на себе волосы. Бросив взгляд на верхнюю полку с книгами, он сказал: – Жаль, что у меня не было времени на поиски настоящего. А это насмешка над индейцами. Ну да ладно. С книгами дела обстоят не лучше: описываешь этим дуралеям-читателям самую что ни на есть правдивую историческую подоплеку, а тебе никто не верит. Теперь ведь людям кино подавай, вот нам и приходится сочинять всякую муть… Далее, – продолжал он, – вы можете продать чучело гремучей змеи. А также лук и стрелы. Но ни при каких обстоятельствах не пытайтесь из него стрелять: лук настоящий, и вы его еще чего доброго сломаете. Кстати, вы не возражаете раздеться до пояса?

– Гори все огнем, нет! – выпалил «индейский вождь» и стал срывать с себя воротничок.

– Не сейчас, черт вас побери! Не сейчас! Базар начнется во второй половине дня, но главные номера, включая ваш, приберегут часов до шести, когда сидячих мест уже не останется и на базар пожалует епископ. Так к чему я веду: грима, чтобы покрасить вас в коричневый цвет от макушки до талии, у меня достаточно. Боевую раскраску тоже сделаем, если хотите… Вижу, что хотите. Дай вам палец – вы и руку оттяпаете! Но вот подходящих штанов у меня нет.

– Зато у меня есть, – заверил «индейский вождь». – И вполне себе подходящие.

– Отлично. Загримируетесь в отеле. Потихоньку проберетесь за палатки с товарами (ваша под номером семь, нечетные числа слева), чтобы никто вас до поры до времени не увидел. Вот, в общем-то, и все. А теперь о том, что вам делать нельзя. – (Г. М. еще плотнее скрестил руки на груди и молча уставился на дверь.) – Вам нельзя пользоваться томагавком – да его у меня и нету. Вам нельзя издавать боевой клич – ну, может, лишь в самом начале, когда предстанете перед публикой. Просто деликатно заявите о своем присутствии. И ни в коем случае не выскакивайте из-за прилавка, чтобы исполнить воинственный танец. Наконец, вам нельзя называть себя ни Сидячим Быком, ни Черным Ястребом, ни Капитаном Джеком[21].

В глазах Г. М. мелькнул огонек, который Уэсту стоило бы заметить. Все пункты, кроме последнего, возражений у Г. М. не встретили. Но тут он проявил несговорчивость и топнул ногой.

– Почему же я не могу быть Сидячим Быком? – тоном, в котором смешались горячность и искреннее непонимание, спросил он. – Какая разница, как меня будут звать?

– Потому что вы будете продавать вампум[22]. А это индейские деньги!

– Вы мне будете объяснять, что такое вампум?

– Марион думала, что у меня этого вампума просто завались, – сообщил Уэст. – А у меня его вообще нет. В связи с этим, – тут он достал из-за дивана какой-то предмет и поморщился от отвращения, – вам придется продавать вот эту дрянь.

Многие из деревенских дам с упоением вязали, и, в их понимании, вампум представлял собой узенькую полоску