Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр

– Это вас заинтересует? Должно быть, выпало из кармана у сэра Генри.

– Благодарю вас. – Он нахмурился. – Позвольте спросить: вы это прочли?

– Прочел.

– Вам не следовало так поступать, сэр. Это вас не касается.

– Как раз меня это касается, – глядя ему в глаза, парировал Уэст. – И всех остальных тоже.

– Вам известно, где теперь сэр Генри, мистер Уэст?

– Полагаю, в «Лорде Родни». Или на благотворительном базаре.

– Я не могу пойти на базар – я ведь в форме. Разве что в крайнем случае…

Развернувшись, Гарлик направился к двери и был уже на пороге, когда его окликнул Уэст:

– Инспектор, так кто же все-таки Вдова?

– Прошу прощения, сэр, – Гарлик вновь приложил руку к козырьку, – это конфиденциальная информация. – И он зашагал прочь в сопровождении двух констеблей.

Некоторое время Уэст невидящим взором смотрел на страницу рукописи. Потом он перевел взгляд на часы: было без десяти шесть.

В этот час всякий, кто зашел на пороховой склад, который находился на приличном расстоянии от коттеджа Уэста, согласился бы с миссис Дум, что оказался на самом праздничном и веселом благотворительном базаре на свете. Доказательством тому служило радостное многоголосие, над которым разлетались звуки пианино, стоявшего посреди торговых рядов, и хриплый голос, по-немецки исполнявший «Стражу на Рейне»[26].

Входивших посетителей приветствовали преподобный Джеймс, который быть страсть как хорош в своем черном пасторском облачении, и Марион Тайлер, которая маскарадному костюму предпочла простое вечернее платье серого цвета.

Они стояли в просторной деревянной беседке в деревенском стиле, перегородки которой дамы увили искусственными цветами, которые весьма походили на живые. Пол в беседке был сухой, поскольку дождевая вода сюда почти не просочилась. Рядом с беседкой были расставлены столики, на которых сервировали чай и прохладительные напитки. Марион время от времени помогала мисс Робинсон, которая обслуживала многочисленных гостей. Последняя облачилась в костюм средневекового пажа, хотя ее юбка вступала с этим образом в некоторый диссонанс. Затем Марион спешила обратно к преподобному Джеймсу, который горделиво указывал подбородком на центральный проход, что вытянулся за беседкой.

– Все же надо признать, – говорил викарий, – что я вполне прилично справился с ремонтом крыши.

Откровенно говоря, это было далеко не так. Преподобный Джеймс, чьи мысли были полностью заняты Марион, не всегда попадал молотком по нужным местам и один раз имел все шансы провалиться сквозь крышу, если бы его не ухватил сидевший на коньке церковный сторож семидесяти пяти лет.

И все же полюбоваться тут было чем.

С горизонтальных балок, что тянулись между стенами под потолком, свисали на цепях отчищенные до блеска масляные лампы. Они освещали установленные вдоль стен лотки – шесть слева и шесть справа. Их разделяли вкопанные в землю шесты и решетчатые перегородки из переплетенных лоз, которые украсили цветами. На земле перед каждым прилавком соорудили настил из двух приложенных одна к другой досок шириной двенадцать дюймов, чтобы посетители ненароком не наступили в грязную жижу, которая озером разлилась в центральном проходе. Такую глубокую, черную, вязкую лужу вряд ли можно было бы сыскать где-то еще за пределами джунглей. У посетителей, которые по деревянному настилу переступали от одного лотка к другому, этот своеобразный водоем был самым популярным местом на базаре.

– А наш викарий мастер на все руки, верно? Один неверный шаг – и ты по колено в жиже!

– Да уж, таких викариев, как наш, еще поискать!

– Подтолкнуть тебя, Герт?

– Только попробуй, Фрэнк Биллингс!

Из беседки викарий и Марион созерцали это переливающееся в свете ламп болото.

– Боже мой, – пробормотал преподобный Джеймс. – Чем же это торгуют в лотке номер шесть, третьем справа? Какое столпотворение! Причем, удивительное дело, там одни мужчины.

– Это Вётью Конклин, Джеймс, – вздохнула Марион. – Боюсь, что наряд у нее… ну, скажем так… слегка вызывающий. Однако епископ…

– А, дядя Уильям! Он будет здесь через три минуты!

– Ему совсем не обязательно проходить справа. Лучше слева.

– Марион, дорогая, боюсь, это невозможно. Церемония пройдет по заранее составленному плану.

– Церемония?

– Конечно! – Преподобный Джеймс вскинул брови как человек, который никогда ни о чем не забывает. – Скажу только, что в ней примут участие регент и дюжина наших самых юных хористов, – остальное отдаю на откуп твоему воображению. Сначала дядя пройдет справа.

Викарий кивнул в противоположную сторону склада, где Марион увидела закругленную стену старинной башенки. Она производила мрачное впечатление. В замке дубовой двери толщиной примерно два фута торчал ключ. Еще один ключ висел на гвозде рядом с дверью. Возле башенки, где когда-то собственно и хранился порох, был выставлен стенобитный таран пятнадцатого века, небольшой, но, по легенде, принадлежавший знаменитому роду французских феодалов де Куртене.

– Там вполне сухо. – Викарий махнул рукой в глубину склада. – Когда появится дядя Уильям, все расступятся.

– Однако меня волнует один вопрос. – Марион наклонила голову вбок. – Где сэр Генри Мерривейл?

– Разве он не за седьмым прилавком?

– Я, по крайней мере, его там не вижу. Где же он?

На этот вопрос могла бы ответить взволнованная Вётью Конклин, стоявшая за прилавком номер шесть. Ее лоток находился в середине правого ряда, где за увитой цветами перегородкой из переплетенных лоз доктор Шмидт, ударяя по клавишам, как кувалдой, с невыразимым пафосом по-английски исполнял немецкую народную песню «Лорелея». Растолкав своих почитателей, Вётью высунулась из-за прилавка.

На противоположном берегу разлива из жидкой грязи, лицом к Вётью, сидела миссис Голдфиш в образе квакерши. На ее прилавке были разложены образцы художественной вышивки. За прилавком номер семь, который располагался наискосок справа, никого не было видно. Его роль исполнял продолговатый стол с подложенными под ножки кирпичами, и он был застелен двумя одеялами в традиционной технике индейцев навахо. На нем красовался вампум – тридцать обрезков ткани, расшитых ракушками, а также лук, стрелы и чучело гремучей змеи. Одеяла свисали до самой земли.

– Голубчик!.. – причитала Вётью под аккомпанемент музыки доктора Шмидта.

Великий Вождь Властелин Вампума, который по особым случаям позволял себе капризы, достойные примадонны, наотрез отказался гримироваться и облачаться в костюм в отеле. Он, мол, должен появиться вдруг, как Венера из пены морской, и не раньше условленного времени. В результате седьмой стол, казалось, стал площадкой оживленного спиритического сеанса, хотя на отборную брань, которая изрыгалась из-под стола, вряд ли были способны духи.

– Голубчик! Бога ради, потише! Вы же ругаетесь как сапожник!

В этот момент из-под стола вынырнула посланница Великого Вождя Властелина Вампума. Пригнув голову и игнорируя жижу на полу, Пам Лэйси побежала прямиком к Вётью и обратилась к ней конспиративным тоном.

– Миссис Конклин! – прошептала она и сунула в руку Вётью сложенный пополам листок бумаги, на