От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

– Кондрат Егорович, вы знаете Филиппа Денисовича Бобкова? – И увидев удивлённо вскинутые брови Кедрова, пояснил: – Он иногда заглядывал в отдел соцстран, где я работал консультантом, ещё до Слюнькова, и у меня был повод с ним познакомиться.

Да, Кедров удивился до крайности. Знает ли он Филиппа Бобкова!

С Филиппом у Кондрата были отношения особые. И по вертушке и очно они не раз общались в ту пору, когда Бобков рулил знаменитым 5-м управлением КГБ, занимавшимся, среди прочего, диссидентами. Диссида Кедрова не интересовала, но через Бобкова шло так много кадровой информации, что бывали случаи, когда с ним приходилось консультироваться. Был и случай исключительный, о котором Кондрат в прежние годы предпочёл забыть сразу после телефонного отбоя. Но теперь-то чего ж не вспомнить? Звонил, звонил он Филиппу с осторожным вопросом по кое-кому из пражских «Проблем», было такое. Филипп понял с полуслова и намекнул, что для Кедрова вмешиваться в это дело – «не по Сеньке шапка».

А когда в чине генерала армии стал заместителем председателя КГБ, однажды позвонил на «ты»:

– Кондрат Егорыч, я каждый год езжу на Гнездиловские высоты, Спас-Деменск Калужской области. Бои были страшные, 42 год. Теперь там памятник, могила братская, в которой и я должен был лежать. На носу очередная дата. Может быть, съездим вместе? В той округе фронтовиков не осталось, одному торчать, всё внимание на себя брать не с руки. Ты про свою Звезду слово скажешь… Но имей в виду, одним днём не обойдёмся, с ночлегом. Жена отпустит?

В ту поездку они сблизились до Филиппа-Кондрата. Но события 91-го их разметали. Хотя Бобкова по части ГКЧП не тягали, – был в командировке, в Армении, – с должности его убрали, и он канул в безвестности. Так же, как сам Кедров после разгрома на Старой площади. И вдруг: знает ли он Филиппа?

Ответил неопределённо:

– Бобкова в ЦК все знали.

Глаголев остановился, снял очки, достал из бокового кармана мягкую фланельку и принялся неторопливо протирать стёкла. Как бы между делом говорил:

– Сейчас много шума вокруг банка МОСТ, который учредил некий Гусинский. Реклама большая, структура крупная, аппарат управления солидный. Это, собственно, не банк, а холдинг, там много сфер деятельности. Так вот, этот Гусинский позвал Бобкова руководить аналитическим управлением МОСТа, а Филипп Денисыч меня взял референтом. И вам, Кондрат Егорович, я звонил по его указанию. Нам нужен опытный консультант.

Надел очки, выжидательно посмотрел на Кедрова.

Кондрат вмиг понял много больше, чем ждал от него Глаголев. Бывшая советская номенклатура, ушедшая в глубокое подполье после разгрома державы, не желавшая плясать на развалинах великого прошлого, пошла на службу к новым хозяевам жизни не только ради выживания. Время расшифровало генетические коды. Так же после революции 17 года царские спецы, в душе и в сознании не приняв советскую власть, перепряглись и «влили свой труд в труд республики», чтобы тащить страну из разрухи, чтобы Россия воспряла из нетей. Снова вспыхнула мысль, посетившая при рождении внука: Никитка успел родиться в СССР! Так и они – Филипп Бобков, Кондрат Кедров, пусть не тысячи, всего лишь сотни бывших фронтовиков, ещё способных держать строй, взяв из прошлого огонь, а не пепел, готовы очеловечивать рыночную стихию, не позволяя разрушить связь времён, возрождая державу пусть в ином обличье, но – потомком могучего СССР.

– Понимаете ли, Владимир Сергеевич, по домашним обстоятельствам я не имею возможности вседневно трудиться в аппарате.

Глаголев всё понял, утвердительно кивнул головой.

– Да, да, да… Но вы же знаете Филиппа Денисовича, он человек о-очень предусмотрительный, учёл разные варианты. В частности, заранее спланировал, что должность консультанта не обязательно сопряжена с каждодневным пребыванием в конторе. Это в ЦК консультанты сидели от и до, я сам через эту сладкую каторгу прошёл. Аналитикам акционерного холдинга день-деньской протирать штаны незачем. – Широко улыбнулся, сказал, как о деле решённом. – Кондрат Егорович, лично я очень рад, что мы с вами будем работать в одной упряжке. Коллективчик подбирается ничего себе…

Кедров подал руку.

– Свадьба!

Они дружески попрощались до установочной встречи на девятом этаже небоскрёба-небосклепа бывшего СЭВ, у Москвы-реки, – этаж арендовал мозговой штаб МОСТа. Ни предвидение, ни провидение не подсказало ни Кедрову, ни Глаголеву, что именно этому «коллективчику», в смутное время сплотившему осколки партийно-гэбэшной номенклатуры прошлой эпохи, предстоит разгадать одну из трагических исторических загадок послесталинского СССР. Разумеется, они не занимались архивными исследованиями, журналистскими расследованиями или служебными проверками. Они просто свели воедино багаж секретных знаний на этот счёт, которыми по долгу прежней службы владели порознь, которые раньше составляли государственную тайну и которыми теперь, после распада страны, можно было делиться с единомышленниками.

23

В отличие от советских теневиков и цеховиков, вынужденных таиться и лицемерно скромничать, новая денежная элита России, наоборот, страстно жаждала звонко заявить о себе. Первые шальные деньги она тратила на вояжи за кордон, где по паре бутылок заказывала голубое шампанское с перламутром, а «Вдову Клико» требовала дюжинами, приводя в замешательство персонал пятизвёздочных отелей. Получив прозвище «новых русских» и обзаведясь репутацией «ослов, гружённых деньгами», насладившись безбрежной финансовой свободой, накурившись кальянов и хлебнув западных безумств для избранных, а заодно нюхнув веществ, расширяющих сознание, денежная элита в победном угаре возжелала круто показать себя и в родных пенатах.

Жили с азартом.

В Москве один за другим открывались шикарные рестораны с шумными увеселениями, пустословным флудом и невиданными ранее изысками знаменитых кухонь мира. Клиенты роскошных заведений тягались друг с другом дороговизной шикарных лимузинов, на которых их привозили, а также браслетами «Картье» и каратниками танцующих бриллиантов на пальцах и в ушах своих женщин, ощущавших себя великосветскими львицами в интерьерах, украшенных состаренными зеркалами, канделябрами и жирандолями с хрустальным убором. Реками лилось не вино, а плескались марочные коньяки, меню предлагали блюда на любой изысканный вкус, официанты, преуспевавшие на щедром «чае», словно в купеческих ресторанах царских времён, доставляли тяжёлые подносы одной рукой и на отлёте. Граждан, которые напившись, развозили по домам за счёт заведения.

Первый из таких элитных угарных ресторанов открылся по знаменательному адресу – Большая Коммунистическая, Таганка. Пребывавшую в запустении бывшую усадьбу Крестовниковых осовременили, и под её крышей закипели гастрономические страсти модного бизнес-клуба, где кутили яркие персонажи переломной эпохи, цвет нового истеблишмента. Девизом заведения «люкс-плюс» сделали крылатый слоган того времени «Ротшильды семечками не торгуют».

Владелец клуба Владимир Семаго был личностью незаурядной. Родился в Харбине, играл в команде КВН вместе с Хазановым, в академии внешней торговли учился вместе с Фрадковым, в суматохе перестройки не растерялся и