Один из нас виновен - Стив Кавана

Блок и Лейк переглянулись.

— Возьмите… — Он попытался заговорить снова, но захлебнулся новым приступом кашля. Дыхание клокотало. Огромным усилием он все же прошептал:

— Возьмите мой телефон. Там все материалы по неопознанной женщине и… запись камер за эту ночь. Достаньте его. Достаньте Вандерпула. Возьмите телефон и добей…

Его глаза закатились, голова упала набок. Он испустил последний вздох.

Лейк огляделся, бросился наверх и вскоре вернулся с телефоном Винчестера.

— Надо уходить.

Блок откинулась на пятки и встала.

— В тебя попали?

— Нет, я цел. А ты?

— В меня тоже. Но со мной далеко не все в порядке. — Она посмотрела на кровь на руках. В лунном свете кровь казалась почти черной.

— Он прав, уходим. Если они хотят все скрыть, им невыгодно объявлять, что двое возможных преступников сбежали. Пока выглядит так, будто Винчестер сам справился с нападавшими.

— Мои пули не соответствуют его пистолету.

— Лэндри поймет, что мы здесь были. Если придет за нами, разберемся. Но сейчас нельзя попадаться на месте массового убийства в его юрисдикции.

— Осмотри тела, — сказала Блок.

Лейк пошел на кухню. Блок перевернула мужчину в коридоре. Ни бумажника, ни удостоверения, ни наличных. Она оттянула ворот черного свитера и осмотрела плечи.

Татуировка: перевернутый кинжал в лавровом венке. Она сфотографировала ее. Снимать лицо было бессмысленно — его больше не было.

— Проверь у остальных руки, нет ли татуировок, — сказала она.

Блок осмотрела два тела у входа. Документов не было; у одного на правом предплечье татуировка из нескольких наложенных друг на друга роз ветров. Она сфотографировала рисунок и лица обоих. У них были MP5, небольшие армейские пистолеты-пулеметы. Блок подошла к «Лендроверам», проверила бардачки. В одном лежала единственная папка, в багажнике — сумка с запасными магазинами для MP5. Больше ничего.

Она взяла папку. Вместе они ушли тем же путем, которым пришли: через поле за домом Винчестера к джипу Блок. Остатками воды из бутылки она смыла кровь с рук. Через десять минут они уже ехали по шоссе в сторону Манхэттена.

— У того, на кухне, были татуировки? — спросила Блок.

— Нет. Почему ты просила проверить?

— Как они двигались. Это бывшие военные. Посмотри. — Она передала телефон.

Лейк изучил фотографии, достал свой телефон и начал поиск.

— Боевой нож острием вниз в лавровом венке — довольно распространенная татуировка спецназа. Но вот эта роза ветров более конкретна. Погоди… Нашел. Спецназ ЮАР.

— Деккер южноафриканец. Служил в армии США, но готова поспорить: за годы наемничества у него появилось много знакомых в спецназе родной страны, — сказала Блок.

— Можно посмотреть папку? — спросил Лейк.

Она кивнула, и он взял ее с заднего сиденья.

Внутри было всего несколько листов.

Первый — старое фото Пола Винчестера, сделанное лет десять и на девять килограммов раньше. Указаны нынешний возраст, адрес и перечень разрешений на оружие. Остальные две страницы Лейку не пришлось изучать долго.

— Здесь мы, — сказал он.

— Мы тоже цели?

— Может быть. А может, просто представляем интерес. Одно ясно: Пол Винчестер умер потому, что мы к нему приехали. И в этом виноват капитан Лэндри. Он сообщил Деккеру или его хозяину, но группу убийц организовал именно Деккер. Вероятно, он даже служил вместе с кем-то из этих людей. Когда-нибудь стоит его убить. Просто на всякий случай.

— Не думаю, что тебе стоит это делать, — сказала Блок.

— Почему?

Она взглянула на руки на руле. В тонких складках кожи еще темнели полоски засохшей крови.

— Потому что его хочу убить я, — ответила Блок.

Глава 32

Эдди

— Флинн!

Я открыл глаза. Боль прострелила позвоночник и отдалась в шее. Из пиджака вышла плохая подушка, а деревянная скамья в камере не сделала моей спине ничего хорошего.

Я опустил ноги на пол, сел и потер шею. Спал от силы час-другой. Ночью привели парня под метамфетамином. Он еще час метался по камере, кричал и плакал, уверяя всех, что в его квартире поселился гигантский таракан: съедает весь сухой завтрак и не платит аренду. Остальные четверо сокамерников были завсегдатаями. Даже бандит, который мог бы засунуть этого пятидесятикилограммового торчка в ботинок, понимал, что угрозами не заставишь его замолчать. А если избить — станет лишь хуже. Оставалось тихо сидеть и ждать, пока действие наркотика ослабеет.

— Флинн! Ты здесь остаться хочешь?

Полицейский у двери камеры держал руку на служебном ремне, положив ладонь на баллончик с перцовым газом: вдруг кто-нибудь вздумает рвануть к выходу, когда он откроет решетку.

Я поднялся, размял спину, схватил пиджак и повернулся к сокамерникам.

— Дариус, надеюсь, у вас с сестрой все наладится. Энди, если адвокат не сумеет свести обвинение к одному пункту, звони мне. Всего хорошего, парни. Держитесь.