Один из нас виновен - Стив Кавана

Я передал его Гарри. Блок и Лейк подошли ближе и посмотрели через его плечо.

Патрик Вандерпул опубликовал заявление: он немедленно подает на развод из-за предполагаемой причастности жены к убийству одной из его близких помощниц в предвыборной кампании.

— Надо поговорить с Ванессой, — сказал Гарри.

Я потер лоб, поднял руки над головой и выгнул ноющую спину, пока позвоночник не хрустнул с приятным щелчком.

— Мне нужен кофе.

Появилась Дениз с кружкой. Я отпил. Кофе почти остыл, но это было неважно. Нужно было топливо.

— В деле два подозреваемых: наша клиентка и ее теперь уже почти бывший муж. Полиция не рассматривает Патрика по определенной причине. И дело не только в том, что камера показывает Ванессу последней посетительницей квартиры. То же, что случилось в Ист-Хамптоне, происходит здесь. Полицейские уводят расследование от Патрика Вандерпула. Две женщины, с которыми у него были отношения, умерли и лишились головы. Похоже на повторяющуюся схему — если удастся это доказать.

Блок и Лейк переглянулись.

— Почему им отрезали головы? — спросил я.

Лейк сел на стол.

— В безумных убийствах играют роль разные психологические факторы. Изувечивание тела принимает множество форм. Обезглавливание без других повреждений встречается редко. Обычно такое видят в отдельных жестоких убийствах с религиозным или культурным мотивом у некоторых фундаменталистских групп. Но здесь, по-моему, не тот случай. Известны серийные убийцы, расчленявшие тела целиком, чтобы разбрасывать останки на большой территории. Холодный расчет: затруднить поиски убийцы. Сейчас с подобным работает группа по делам на трассе 66. Руку находят в одном штате, туловище — в другом. Расследовать крайне трудно.

— Но здесь исчезла только голова, — сказал Гарри. — Это не… Погоди…

— Как раз в этом есть смысл, — сказал я.

Блок, до сих пор внимательно слушавшая из кресла, поднялась. В глазах появился блеск.

— Почти невозможно установить причину смерти, — сказала она.

— В каком смысле? — спросил Лейк.

Мы трое уже ухватились за версию, а он еще не успел ее увидеть.

— В уголовном деле прокурор должен доказать все фактические обстоятельства преступления, — сказал я. — В том числе как умер человек. Если этих женщин убили ударом по голове, отрезав ее, убийца лишил обвинение возможности установить причину смерти. Нет ни черепа, ни мозга для исследования. Неизвестно, задушили ли жертву, ударили молотком, камнем или ножом, застрелили ли. Известно лишь, что голову отделили после смерти. Даже найдя орудие убийства, полиция не сумеет доказать, что именно им убили жертву.

— Умно. И ледяной расчет, — сказал Лейк. — Для нас это тоже большая проблема. Даже если чудом докажем, что неопознанная женщина — Тереза Чейз, мы не сможем доказать, что ее убили тем же способом или тот же человек, что Молли Грин.

— Пока нет. Но само обезглавливание станет связью с Патриком, если установим личность Терезы. До суда над Ванессой времени мало. Джулиан задействует все связи, чтобы назначить процесс как можно быстрее. Он хочет закончить с ним задолго до выборов. Ему нужна власть для сына, и он ни перед чем не остановится.

— Как нам хоть что-то доказать? — спросила Блок.

— Ты говорила, у Терезы была сестра по отцу?

— Уиллоу Чейз. Но это тупик. Винчестер искал ее годами. Она наркоманка, давно уехала и пропала задолго до убийства Терезы. Вероятно, и сама умерла.

— Если зависимость была серьезной, ее вполне могли арестовывать. Значит, где-нибудь может храниться ее профиль ДНК. Даже если она умерла, ее нужно найти. Может, у нее был муж или партнер, который согласится на анализ ДНК.

— Призрачный шанс, — сказал Лейк.

— Тогда заправляй ракету. Гарри, поговоришь с Ванессой?

— Конечно. А ты куда?

— Фотографии Эми до сих пор в сети. Нужно сделать звонок. — Я надел пальто.

— Кому ты собрался звонить? — спросил Гарри, когда я направился к двери.

Я остановился в проеме. Все ждали ответа.

Я покачал головой, открыл дверь и спустился на улицу.

Вдохнув холодный манхэттенский воздух, я закутался в пальто и пошел пешком. Одноразового телефона у меня не было, и я предпочел, чтобы звонок по этому номеру не зафиксировался у вышки рядом с офисом. Не ради себя — ради команды.

Назад дороги не было. Я уже ввязался по уши. Оставалось надеяться, что обожгусь только я.

Таксофон нашелся через пять кварталов. Я опустил в него монеты.

После третьего гудка ответили. Я поздоровался.

— Эдди Флай! Как поживаешь, летун?

Человека на другом конце провода я знал больше тридцати лет. Когда-то мы были почти братьями. Во многом оставались ими до сих пор. Помогали друг другу, когда могли. На него всегда можно было положиться, если нужно было сделать что-то неправильное в правильный момент.

Его звали Джимми Шляпа.

— Не очень, Джимми. Нужна помощь.

— Деньги или сила?

— Кое-что похуже.

Я думал, понадобится день. Может, полтора.

Но не прошло и восьми часов, как я уже ехал в благополучный пригород Куинса. Джимми любил говорить, что