Браконьерщина - Игорь Александрович Кожухов

на зиму дом, «убегать» не хотел, постоянно напоминая, как любит жену и ненавидит город. Я понимал что виной всему его связь с женщиной, молодой и показывающей свою заинтересованность в Макаре. Любви, конечно, не было. Играя придуманную самим игру, где он, несомненно, был центром всего, Макар до того увлёкся, что уже не соображал, где лучше – там, где его любят и ждут, или здесь, где его терпят и ждут от него?..

Перекуп, дядя Ваня Татарин, по последнему в осень приезду рассказал страшную историю с «той стороны воды», куда он периодически мотается за рыбой и где тоже много островов.

– Парень там один, после Афгана, с головой больной, с бабой своей на острове жили и работали. Лихо у него получалось, с инспекцией ровно, проще говоря, не трогали его плотно, позволяли… И баба, говорили, красавица – на зависть, и с ним всегда, ещё завидней. Так вот, он пошёл на лодке улов сдавать до деревни, а на домик их случайные бичи беспредельные налетели, как специально ждали. И понравилась им девчонка до потери башки, они её и окружили. Та в домике скрылась и только успела вызов на телефоне нажать, звери дверь взломали и как хотели её, втроём, так и пользовали. А она, понимая, что насладятся и убьют, давай им угождать, вина выставила, и вроде как с желанием к ним, те и расслабились. Но всё равно глумились всяко и издевались, от вида красоты неприкрытой да незащищённой сатанея. Только насладившись, собрались они её кончать… Но успел парень и прямо в будке их захватил! Как он их убивал, зверей, не знаю, но только оторвал у них всё, чем касались они его любимой, а потом, сложив в будке, сжёг дотла. После доставил бабу в больницу, а сам в милицию сдался. Теперь суда ждёт, а жена его сказала, пойдёт за ним хоть куда, в любую Колыму или даже под расстрел, если так получится!

Рассказ перекупа Вани Татарина был страшен и походил на мистическую легенду. Однако вскоре, из других «рук», мы узнали, что такой случай действительно был…

В начале декабря пришло очень хорошее известие от Веньки, который постоянно нам звонил из больницы. Оказывается, «этот толстый гад», Ритин муж, совсем не такой уж и гад, а даже, наоборот, молодец. Всё же выведав правду о жене и узнав о поступке Веньки, дал Рите развод и купил квартиру. Теперь женщина забрала любимого к себе, и он проходит там «реабилитацию»! Когда совсем оправится, скорее всего весной, приедут в гости. Сидевший у меня в гостях немного пьяный Макар рассуждал, булькая ложкой в остывающем чае.

– Реабилитация! Вот же сопляк! А кто нам с тобой, – он тянул в мою сторону свою вёсельную ладонь, – даст такую?! Мы же через него чуть веру в жизнь не потеряли, помнишь, Киря? Мы за него, сучка́, можно сказать с самой кривой, со смертью боролись. И главное – какой пример поганый для молодых, секи! Значит, хочешь счастья – суй голову в петлю, и на тебе – получай?! Нет, не согласен! Нужно донести, что не так всё просто, что таких, как мы с тобой «карлсонов», редко бывает, можно сказать случайно. И следовательно, эта победа его считается проигрышем!

С Макаром я был согласен, за Веньку рад. Но самое для меня важное произошло немного позже, заставив забыть все неудачи и переживания этого года!

Буквально через день после разговора с Венькой до Деда приехал Костя, оставивший на хранение свою резиновую лодку и мотор. На обратном пути вызвонил меня. Он наотрез отказался заходить в гости: время впритык, и я залез к нему в машину. Костя вздохнул и, хлопнув по рулю руками, спросил: «Как вы с Ладой?»

Для меня самого это было непонятно. За лето она приезжала ко мне пять раз, заставляя всё больше и больше забывать, что на свете есть ещё женщины! Эти встречи лечили от всех хворей – я переосмысливал неудачи и верил только в лучшее! Она часто звонила, говорила, как любит, давала слушать первые невнятные слова дочери, заставляя плакать от счастья! Но любой разговор о полном переезде ко мне пресекался резко и неумолимо, с одной отговоркой: «Я не готова». Непонимание этого постоянно держало в напряжении, я психовал, пытаясь найти хоть какое оправдание происходящему, и в конце концов… ревновал. Ведь большее своё время она проводила с мужчиной, которого, как убеждала меня, не любит. И как же одиноки и пусты были долгие дни без неё, после наполненных до краёв счастьем и любовью редких вместе!

Я опомнился от нахлынувших мыслей.

– Не знаю. Мне кажется, она что-то от меня скрывает, до конца довериться боится…

– Вот и я про то же, Кирилл. Я же с Иосифом знаком, мы даже немного корешились. И знаешь, меня просили не говорить, но глупость какая, просто не по-пацански это… – Он ещё раз хлопнул по рулю и, словно решившись, договорил: – Иосиф с Ладой не живут вместе и не женаты. Вроде сначала было что-то, даже расходиться хотел из-за неё, но одумался! Или она его одумала. Выходит, как тебя встретила, так всё у них и лопнуло. Они даже не жили под одной крышей. А как дочь у неё родилась, совсем потерялась, где-то с племянницей, что ли, квартиру снимают, где, не знаю. Больше – всё. – Он поднял руки, – хочешь верь, хочешь проверь… Мне ехать нужно…

…Я смотрел на дочку, подсунувшую под щёчку ладошку и кому-то улыбающуюся во сне. Лада, склонив голову мне на плечо, тихо спрашивала: «Ты надолго? Лида спрашивает, где папа?»

Нежность непередаваемо охватила сердце, и я по очереди целуя обеих, ответил:

– Навсегда!..

* * *

Этот Новый год был удивительный. Бывшая жена неожиданно разрешила взять на праздники сына. Когда я за ним заехал, затянув меня в кухню, «убедительно» просила:

– Ты ему объясни, пожалуйста, что уже чужой нам, что семья у тебя другая. Он Диму, – она возмущённо надула губы, – друга моего нового, совсем не признаёт, скандалы закатывает…

Мне очень хотелось на неё закричать, может, даже встряхнуть, закрыть её блестящий рот руками, но прекрасно понимал, что это нельзя.

– Во-первых, я не вам чужой, а только почему-то тебе… Во-вторых, моя семья – это и его семья и с этим лично тебе нужно смириться. Теперь последнее: если Дима пришёл к вам, а не к тебе одной под тёплым боком отоспаться, сын это поймёт. А поймёт – друзьями они стать смогут.

Тридцатого позвонила сестра, и мать с отцом словно помолодели. Они всей семьёй обязательно собирались к нам в гости, только появится возможность.

Тридцать первого, уже вечером, позвонил брат, что совсем окрылило родителей. Весь вечер разговоров было только о том, какое счастье ждёт всех нас впереди, какая радостная жизнь! Ночью у наряженной во дворе ёлки пускали с сыном фейерверки, а потом целовались и дарили друг другу подарки. Дочка не отходила от бабушки и, на удивление, была на неё очень похожа!

Теперь жизнь приобрела дополнительный, вернее, недостающий, смысл… Объяснить это не так уж и сложно, но совсем не просто. Казалось, что живу, суечусь, бегу, но спроси, зачем – в ответе не уверен… Вроде как для сына, родокам помочь, а больше для себя. Как ни крути, там и там залепляю дыры, которые сам наковырял, исправляю свои же ошибки, оправдываю свои промахи… А что нужно родителям? Да чтобы мне жилось хорошо. Что нужно сыну? Чтобы был с ним! Только