Мельница ангелов - Андреас Грубер

— Я не удивлен. Поэтому вы и поставили группу наблюдения за Линдой?

— Возможно, Мадлен появится у нее.

— Вряд ли, они ненавидят друг друга.

Гарек прищурился.

— А тебе не приходило в голову, что их ненависть — это просто притворство?

Хогарт ахнул:

— Ты с ума сошел.

— Я просто делаю свою работу. — Гарек посмотрел на часы. — Мне пора.

— Я провожу тебя до машины. — Хогарт пошел за ним к западным воротам.

— Чего ты от меня хочешь? — Гарек раздраженно потянул за галстук, который он наверняка надел только из-за эксгумации. — Я все время думаю, почему ты ошиваешься здесь, как побитый пес.

Хогарт рассказал о повестке в суд за сообщение ложных сведений о себе, за воспрепятствование текущему расследованию и за присвоение улик с места преступления — что могло даже привести к обвинению в соучастии, в зависимости от того, как это оценит судья.

— С этим ничего не поделаешь. Я тебя предупреждал. — Гарек убрал галстук во внутренний карман пиджака. — Хог, как только ты появишься в суде, старая Браунсторфер тебя прижмет так, что мало не покажется. И тогда тебе понадобится адвокат получше, чем этот Флизеншух.

— Если только Айхингер не снимет обвинение.

Гарек рассмеялся.

— Забудь. Скорее ад замерзнет. Он только и ждет, чтобы наконец тебе насолить.

Некоторое время они шли молча рядом.

— Зачем Плассоник запрашивал ордер на обыск?

Гарек вытащил из кармана брюк смятый листок. На нем была от руки набросана схема проезда и адрес: Энгельсмюле, 1, Каленберг, Вена-Дёблинг.

— Копецкий и ребята из «Кобры», которые вчера ночью пытались арестовать Мадлен, больше часа блуждали по лесу, прежде чем нашли мельницу. Эта паршивая бумажка сегодня утром лежала у меня на столе. — Гарек перевернул лист.

«Удачи, надевай походные ботинки, дружище», — было написано с обратной стороны. У коллег из «Кобры» всегда было отличное чувство юмора.

— И это все?

— В настоящий момент я ни с кем не могу связаться. Отряд «Кобра» вывозит одного чеченца из страны рейсом австрийских авиалиний, а согласно графику дежурств, у Копецкого по четвергам выходной. Он даже не берет трубку, если горит соседский дом. Я рад, что он вообще нарисовал мне этот план. — Гарек сложил бумагу.

Они подошли к винно-красному «опелю» Гарека, который с каждым днем все больше напоминал груду металлолома.

— Я знаю, где живет Мадлен, — сказал Хогарт.

— Догадываюсь, старик.

— Дорога туда такая запутанная, что ты ее ни за что не найдешь. Кроме того, я знаю, где спрятан ключ от дома.

Гарек прищурился.

— А старая Браунсторфер?

— Если криминальной полиции понадобится моя помощь во время операции, судебное заседание перенесут.

Гарек прикусил губу.

— Это не сработает.

— С Хаузером бы не вышло, но Плассоник ничего не знает о повестке. — Хогарт бросил взгляд на смятую схему в руке Гарека. — Ты потратишь минимум час-два, прежде чем вообще найдешь эту мельницу.

— А ты рискуешь головой и шеей, если не явишься в суд. — Гарек снова посмотрел на часы. — Когда у тебя заседание?

— В 13:15.

— Слушай, давай так: ты покажешь мне дорогу, а я объясню дамам в канцелярии Мэгги Браунсторфер, что твое присутствие по делу Мадлен Боман крайне необходимо. Судью и прокурора это, конечно, не впечатлит, но, возможно, мы хоть немного продвинемся в деле — и ты выиграешь время.

— Звучит неплохо.

— Звучит паршиво, но это наш единственный вариант. — Гарек открыл машину. — Мне нужно заехать в суд за ордером на обыск и подобрать Крайника из криминалистической службы. Скорее всего, он еще дома в постели. Где встречаемся?

— У виллы Островского.

— Ладно, через час. Но ты только показываешь дорогу и отдаешь нам ключ. В дом ты не заходишь.

— Мне этого достаточно, — ответил Хогарт. «Для начала».

Глава 25

Хогарт свернул на своей машине на горную дорогу в сторону Каленберга. Гарек и криминалист следовали за ним на винно-красном «опеле». Пока играла кассета Мадди Уотерса, Хогарт разговаривал по телефону с больницей, где находилась Элизабет Доменик. Ее состояние со вчерашнего дня не улучшилось. Она все еще страдала от последствий сотрясения мозга и только что, в гипсе, была отправлена из отделения травматологии на рентген. Дежурный врач не позволил Хогарту поговорить с ней. После этого Хогарт заказал в своей цветочной лавке еще один букет, который вместе с запиской снова отправили в клинику, в палату Доменик. «Доверьтесь мне, я доведу это дело до конца». Его совесть, конечно, не успокоилась от дюжины роз, но сейчас у него не было времени навестить ее.

Затем он позвонил в химическую лабораторию на Розенштайнгассе, куда Доменик привезла пробы с места пожара в архиве кассы медицинского страхования. Его соединили с Альбертом, который, как утверждала Доменик, считался лучшим в своем выпуске. Как всегда, сначала возникли трудности. Лишь когда Хогарт объяснил, что он знакомый Доменик и работает на Кольшмида из «Медеен энд Ллойд», химик согласился рассказать по телефону о своих результатах. Сначала Хогарт не понимал ни слова из профессионального жаргона про октановые числа и процентное содержание по объему.

Интересным для него это стало только тогда, когда парень сообщил, что нагретый пластик не просто покрыл стекло, а смешался с ним еще до застывания. И в пластике, и в осколках оконного стекла были обнаружены следы бензина. «Супер-плюс», неэтилированный, двадцать один процент алкенов — остальное Хогарта не интересовало. Кроме того, химик утром сам побывал в архиве, чтобы осмотреть место, описанное Доменик. Он предположил, что из-за огромного количества пластика речь, вероятно, шла о двух двадцатилитровых бензиновых канистрах — черных емкостях с зеленой завинчивающейся крышкой и зеленым съемным сливным носиком. Судя по высокому содержанию золы, на каждой канистре, вероятно, была большая бумажная этикетка. Альберт не мог назвать марку, потому что были десятки возможных вариантов, и попросил Хогарта больше не действовать ему на нервы. На данный момент Хогарту этого ответа было достаточно. Он убрал телефон во внутренний карман пиджака.

Проезжая разворотную площадку автобусов, Хогарт заметил, как сильно потемнел горизонт. Облака уже полностью закрыли западную часть неба. Сегодня вечером над городом разразится еще одна ужасная гроза — как тогда, когда он был с Мадлен на Мельнице ангелов.

В неприметном месте между соснами они свернули на лесную дорогу. Кованые железные ворота стояли открытыми. Парни из «Кобры» наверняка вскрыли их автогеном. Гарек следовал за машиной Хогарта, пока они не достигли вершины холма. Автомобили они оставили у колодца. Перед тем как выйти, Хогарт надел наплечную кобуру и засунул «глок» в кожаный чехол. Осторожность не помешает.

Крайник из криминалистической службы оказался тем